В зале, к слову, было немноголюдно. Фон Китель с фон Йодом отсыпались после бессонной ночки. Верный обер-швабр-фюрер Хайнрих куда-то вышел. Небольшая группа штурмовиков за столом в углу перебрасывалась в кости, по слухам, вырезанные из черепов обетованских ребе. В углу негромко играл музыкальный автомат. Кто-то, наверняка, чтобы порадовать Шпиля, поставил пластинку с его любимым «Die Walküre». И ТУТ, ага, именно так, заглавными буквами, в заведение ввалилась шумная компания хмельных остарбайтеров из квартиры пшиков, которых Шпиль и на трезвую голову конкретно не переваривал.
— Meinem Gott, откуда здесь взялись эти проклятые крикливые унтерменш?! — просипел Грубый, зажимая уши. Это ничего не дало. Заказав выпивку, пшики двинулись к музыкальному автомату, на ходу оскорбляя гениального Вагнера.
— Что за хлам, матка бозка! — восклицали они, минуя скрючившегося на стуле Шпиля. — Какой дурноватый на всю голову гот включил эту похабщину?
Никто толком не успел опомниться, как на весь гаштет грянул ненавистный Шпилю гимн «God, save the Queen» в исполнении одноименного квартета спидозных геев.
— God save our gracious Queen! — зашлись в электрическом хрипе динамики, включенные пшиками на полную мощность. — Long live our noble Queen!
— Еще польска не сгинела! — дружно подхватили пшики.
Шпиль уже был на ногах. Ему понадобилось всего пару секунд, чтобы пересечь зал по диагонали. Выдернув дымящуюся сигарету «Кент» изо рта одного из пшиков, Грубый потушил ее о лоб его товарища. Во все стороны посыпались искры. Занялся ковролин, сразу в нескольких местах. Раненный пшик упал на пол и задергал ногами.
— Шпиль их, гадов! — прорычал Шпиль не своим голосом.
— Хайль Шпиль!!! — хором взревели штурмовики, хватаясь за тяжелые дубовые табуретки. Минута, и от самонадеянных пшиков остались одни шнурки. Сквернословя и разбрасывая повсюду горящие спички, разгоряченные шнапсом штурмовики побежали к бассейну Атлантик. Шпиль, страшно смеясь и улюлюкая, несся впереди своего отряда. Жильцы других квартир, лягушатники, бени и люксусы, тюльпаны и нарциссы, высунувшие было любопытствующие головы в коридор, в ужасе захлопнули двери и опустили засовы. Шпиль не обращал на этих жалких мокриц ни малейшего внимания. Его интересовал только Пентхаус. Позади, отстав от командира на пол армейского корпуса, трусили рысцой фон Китель с фон Йодом, на бегу умоляя Грубого свериться с планом компании, составленным ими накануне. Но, Шпиль не слышал их.
Дальше случилось то, что уже произошло некогда с Бисквитом. Дорогу штурмовикам преградил широченный бассейн. Забаррикадировавшиеся на противоположном берегу наглосаксы встретили штурмовиков шквальным огнем из своих усовершенствованных дальнобойных рогаток, свободно простреливавших всю акваторию. Но то было еще не все. Самые разгоряченные из штурмовиков, не раздеваясь, бросились в воду, в надежде преодолеть бассейн вплавь. Другие спустили на воду двери, бесцеремонно снятые с петель в квартирах лягушатников, чтобы использовать их как плоты. На беду штурмовиков, в Пентхаусе предвидели этот ход. Когда дебоширы очутились в воде, на противоположном берегу заработал генератор волн, скрытно доставленный наглосаксами с этажа хургадян из одного фешенебельного семизвездочного отеля. Поверхность бассейна тотчас вспенилась, смертоносные буруны подхватили и завращали плоты. Десантники посыпались в воду. Как только это произошло, Уинстон Шершень и Франклин Деланно-Резвый, переглянувшись, синхронно потянулись к массивному рубильнику и опустили его, подав в бассейн электрический ток. Проскочила молния, во всем Западном крыле погас свет. Вслед за ним погрузился в кромешный мрак Подал. Лампы продолжали гореть только в Красноблоке, поскольку его амбициозный управдом, Отец и Учитель стройбанов, заранее обзавелся автономной дизельной подстанцией. Но и там свет тревожно заморгал, в сети катастрофически упало напряжение.
Вспышка была короткой и яростной. Из сгустившегося мрака, словно из-под упавшего театрального занавеса, долетело всего несколько отчаянных воплей «nein», потом все стихло. Со штурмовиками было покончено. Один Шпиль уцелел.
Глубоко потрясенный неудачей, он, тем не менее, по-прежнему был полон решимости завладеть Пентхаусом. И, вслед за Бисквитом, предпринял отчаянную попытку заморить наглосаксов голодом. Из этой затеи тоже ничего не вышло. Во-первых, в Пентхаусе предвидели высокую вероятность осады и успели подготовиться к ней. Все самое необходимое доставлялось туда посредством глубоко замурованных в стены пневмопроводов, нагнетавших дыхсмесь на самые отдаленные этажи. Днем по трубам качали воздух, ночью насосы включали на реверс, превращая систему в работающую на всос пневмопочту. Противодействовать этому Грубый не сумел. Не помогли ни специально натасканные нюхачи-доберманы, острый запах поступавших по трубам пряностей отбил им нюх, ни зондер-команда стукачей, обученных выстукивать потаенные ниши.
