— Как это, зачем?! Для тесного контакта с последующим заражением. Вспомни о масштабе поставленной Партией задачи, она же состояла в том, чтобы вакцины хватило на весь Красноблок! Поневоле пришлось культивировать вирусы искусственно, мобилизовав добровольцев из числа самых отчаянных стройбанов. От них, кстати, не было отбоя. Вам, сосункам, не понять, какой порыв к бескорыстному самопожертвованию охватывал представителей старших поколений, когда Родной Отсек объявляли в опасности! Скурвились вы после Перекраски, только о себе привыкли думать! Не понять вам, как люди осознанно шли на погибель. В изоляторе, куда их сажали под замок, все было пропитано мученической смертью через Потреблядство. Ничего общего с родимыми казармами! Ни запаха портянок, ни пирамид из табельных лопат. Кемп с Дэвидом оборудовали помещение на базе Выставки Достижений Народного Хозяйства, куда завезли дополнительное барахлишко из Пентхауса, выложили на полках красиво, чтобы было хоть чутка похоже на стандартную гиперлавку Западного крыла. Наши храбрецы подхватывали Потреблядство один за другим, и уходили в муках, ломая ногти о прилавки в попытке хоть что-нибудь купить. Невозможно было смотреть на это без слез. Но, нам надо было быть сильными. Поэтому, когда Кемп с Дэвидом, одев ОЗК, цедили из трупов героев Потреблядскую вытяжку, их глаза оставались сухими. В лаборатории установили автоклав, с его помощью субстанцию перегоняли в экстракт. Смесь, получавшаяся в итоге, была гремучей и валила с ног любого стройбана, и даже военрука первого ранга. Поэтому, для получения вакцины, концентрат Йобола около выдерживали в вакууме под красными фонарями с портретами Основоположников, чтобы лишить основных поражающих качеств. Но он и после световой обработки кусался не по-детски и мог легко убить ослабленный организм. Чтобы избежать лишних потерь при вакцинации, Кемп с Дэвидом сажали привитых стройбанов в новый карантин, обкуривая Дымом Отечества, метод гарантировал протекание лихорадки в легкой форме. Это что касаемо собственно вакцины, которая бы сделала стройбанов неуязвимыми к повторному заражению вирусом Йобола. Кроме того, уже в процессе работ, кому-то из высокопоставленных соглядатаев пришла блестящая идея. Применить концентрат палочек Йобола в качестве мощного психотропно-бактериологического оружия массового поражения для окончательной ликвидации Западного крыла. Это должно было стать тем самым адекватным ответом на Стратегически Охренительную Инициативу Рональда Альцгеймера вместе с его сцаной Альцгеймерономикой. Скрытно распылив концентрат потреблядства в отсеках вероятного противника, мы надеялись спровоцировать у наглосаксов с мазерфакелами приступ массового потреблядского психоза, взвинтив потреблядские настроения выше крыши. Впав в неистовство, потребляди бы мигом бы высосали из Федерального Резервуара весь кислород, а, заодно, вымели б все товары с полок супермаркетов, была б им Пятница 13-го, блядь! Альцгеймеру, чтобы не ударить мордой в грязь, довелось бы вводить в строй все новые и новые Воздухогенераторы МВФ, но их мощностей все равно не хватало бы. И так, блядь, до победного конца! Альцгеймер запускает очередной генератор, а мы ему новую партию концентрата порцию палочек Йобола, оба-на. Он — снова. И мы — опять. Он бы, сука, и квартала не протянул. Взяли б Пентхаус голыми руками, без единого выстрела, под предлогом оказания неотложной медицинской братской помощи в форме искусственного дыхания. Кинули б к ним свои трубопроводы с мухоморами, нас бы население цветами встречало. Сиамцев бы интернировали, и на операционный стол. А, заодно, под шумок, из тех кирпичей, которыми тамошние обыватели срались, в приступе затяжного потреблядского психоза, наши стройбаны выложили б пару внеплановых этажей!
— Лихо, — присвистнул я.
— Да уж, — с энтузиазмом подхватил Полковник. И сразу же помрачнел. — Эх, жаль, не выгорело ни буя. Из-за утечки секретной информации. Опер-сексотская ячейка налажала, Гуантанамать ее за ногу. В Мичуринских теплицах, как назло, случился новый неурожай. Из-за ебанной засухи…
— Проще сказать, когда там было благополучно, — холодно заметил я, но старикан не поднял перчатки.
