— Это неслыханно! — задохнулся главный идеолог. — Какое беспардонное вмешательство во внутренние дела! Где же нам полоскать свое грязное белье?!
— Пока ультиматума не выполним, дырки от бублика не получим, не то, что клонированных куриных окорочков, — подвел невеселые итоги обер-соглядатай.
— Без Лоджии и дантистов — пропадем, — протянул генсек. Лицо его стало совсем потерянным. Инвалиды потупились.
— Без Лоджии попробуем обойтись, — энергично протерев линзы батистовым платком с вензелями, обер-соглядатай решительно вернул их на переносицу.
— Чем же ты ее заменишь, товарищ Андроид? — в слезящихся глазах генсека затеплилась робкая надежда.
— Буду ставить провинившихся в угол…
— И все?! — ахнул Сусло. — Ты в своем уме, товарищ Андроид. Мы тебя на кровавую Гэбню поставили, а не в яслях, сопливые носы утирать!
— Это будет не простой угол, а пятый, — с достоинством отвечал Андроид, внимательно изучая свои холеные ногти. — Его сначала понадобится найти. Поиски будут долгими и крайне болезненными, это я вам гарантирую, товарищи геронтократы.
— Вот это славненько! — воспрянул духом идеолог Сусло, и старцы оживленно зашептались.
— Не пойдет, — осадил их главбух Косуха.
— Это еще почему?!
— Оборудование пятых углов в казармах ляжет на наше народное хозяйство непосильным бременем. А оно и так — на ладан дышит…
В комнате для престарелых жильцов повисла зловещая тишина, прерывавшаяся хриплым астматическим дыханием старцев.
— А давайте радикально сократим число едоков? — подал раскатистый командирский басок верховный главнокомандующий кликой Агрессивных военруков. Как профессиональный военврал высочайшего ранга, он всегда был настроен весьма решительно и нередко колотил по столу для совещаний клюкой, на которую опирался при ходьбе.
— Каким это образом, товарищ Устим? — генсек с трудом приподнял натруженную левую бровь. Слишком массивная, она еле держалась на клею. — Скоро отпадет, — думал генсек с тревогой.
— Объявим Освободительный поход и бросим массы ополченцев на Пентхаус. Или к чайникам в Подвал. Так даже лучше будет, до Пентхауса они вряд ли доберутся, уж больно крутой там подъем. Подвал будет — в самый раз. Оттуда еще никто не возвращался живым. Сгинут с концами, это я могу вам гарантировать, — отчеканил старый вояка.
— Давно пора чайников приструнить, — пискнул из своего инвалидного кресла Сусло. — Достали уже своим ревизионизмом идей Основоположников…
— А как же наша с Леонидом Ильичом борьба за взаимопонимание и добрососедские отношения между жильцами? — всполошился член Геронтобюро Горемычный, возглавлявший Ячейку Дружбы между этажами. — Вы о ней подумали, товарищ Сусло? Что будет с Разрядкой Межэтажной напряженности, за которую мы взялись?!
— Точно, — кивнул генсек, метнув в идеолога враждебный взгляд. — Ты, товарищ Сусло, вообще уже, гм! Ври, гм, да не завирайся!
Вздрогнув, идеолог втянул голову в щуплые плечи и несколько раз нервно приложился к кислородной подушке.
— Если положение с Мичуринскими теплицами не выправится, а оно не выправится, это я вам, товарищи, могу обещать, число стройбанов радикально сократится и без Освободительного похода в Подвал, — заметил Консенсус, будущий Прораб Перекраски. Его лишь недавно кооптировали в состав Геронтобюро, поставив куратором над сельским хозяйством, и еще не успели загримировать, как следует. Оставшись до неприличия моложавым на вид, Консенсус, чтобы не быть белой вороной, строил из себя полного идиота, что, впрочем, было обычным состоянием всех главных агрономов. Вплотную ознакомившись с положением дел в Мичуринских теплицах, самые стрессоустойчивые из них играючи трогались умом. В выпавшей ему роли юродивого нашлись свои выгоды, причем, немалые. Как невменяемому, Консенсусу позволялось вопиюще нарушать субординацию, перебивая старших товарищей по коллегиальному руководству. Кроме того, он получил уникальную возможность резать старцам горькую правду-матку.
— Что ты имеешь в виду, товарищ Консенсус? — почти ласково осведомился Генсек и протянул свою подрагивавшую, изуродованную полиартритом ладонь с явным намерением потрепать пионера по затылку.
— Скоро стройбаны от голода пухнуть начнут, — потерев впечатляющее пятно на лбу, бесстрашно выпалил будущий Прораб Перекраски.
— Кто тебя завербовал и когда?! — захлебнулся слюной идеолог Сусло. — Эй, кто-нибудь, принесите, пожалуйста, мой станочек для вырывания ногтей!
— Да он, видать, мазерфакелами подкупленный?! — страшно побагровев, взревел верховный военрук и предпринял попытку огреть Консенсуса клюкой. — Да я прямо сейчас отдам приказ подорвать все Кладовки Возмездия, которые стоят на боевом дежурстве. Мы этот чванливый Пентхаус к еханной Гуантанамаме снесем!
— Не выйдет, — сказал Консенсус, отпрянув.
— Это еще почему?!
— Керосина нет…
— А куда он, по-твоему, подевался?! — взревел верховный военрук.
— Слили мы его еще в позапрошлом заготовительном сезоне, когда бросили все силы на борьбу с долгоносиком, — отвечал Консенсус со спокойным достоинством.
