Христианство начало распространяться в этих местах еще в I веке н. э., а во II веке Христа уже почитало большинство населения Нумидии. Христиане Северной Африки подверглись жесточайшим гонениям во времена правления императора Диоклетиана (284–305). Последний энергично поддерживал обожествление императоров, введенное еще во времена Октавиана Августа. Естественно, в местах массовой христианизации населения введение этого культа сопровождалось репрессиями против верующих.
События, происходившие в североафриканских провинциях во времена гонений, стали одной из важнейших предпосылок для церковного раскола, который привел к образованию донатической ереси. Остановимся на этих событиях подробнее.
Преследования христиан достигли своей кульминации в 303–304 гг. Наместник Флор исполнял указания императора последовательно и жестоко. Тысячи людей были брошены в тюрьмы и казнены. Христианские церкви разрушались, священникам и епископам было предписано выдавать священные книги, церковный инвентарь. Зачастую пастырей и паству насильно принуждали приносить жертвы языческим богам.
В эти годы различные духовные лица вели себя по-разному. Мнения о том, где проходит граница, отделяющая дозволенную осторожность от трусливого предательства интересов Церкви, расходились. Были епископы и священники, которые демонстрировали покорность приказу государственной власти и выдавали для уничтожения священные книги (подчас хитря при этом и подсовывая язычникам что-нибудь совершенно иное). Были и духовники, и миряне, которые безоговорочно осуждали таких, называя их «выдавшими» или «предателями».
Есть несколько примеров настоящего героизма, проявляемого христианскими священниками (как правило, не занимавшими высоких постов в церковной иерархии). Верующие города Абицены открыто участвовали в субботней службе вопреки строжайшему императорскому запрету. Службу проводил священник Сатурнин. Все участники были высланы в Карфаген. Они смело отвечали на все вопросы следователей и были заключены под стражу. Как видите, в этом случае идет речь о прихожанах. В то же время протоколы обысков сохранили для нас немало сведений о том, как руководители церковных общин безропотно сдавали властям книги, драгоценности, одежду, посуду… Все то, что скопили в храмах они и их предшественники, то, что жертвовали в течение десятков лет бедные и состоятельные христиане.
Дворы карфагенских тюрем, в которых претерпевали заточение и пытки или дожидались казни жертвы преследований, были до отказа переполнены экзальтированными христианами. Верующие шли к тюрьмам ободрить узников, облобызать их оковы и раны, передать еду и питье, а возможно, и разделить их участь. Это стремление многих верующих — попасть в список мучеников, наложило серьезный отпечаток на историю христианства в Северной Африке. За сто лет до описываемых событий Тертуллиан писал, что бегство от преследований недопустимо. Теперь же многие христиане значительно продвинулись в этом направлении, самостоятельно отдавая себя в руки гонителей.
Карфагенский епископ Мензурий был крайне обеспокоен подобным самопожертвованием. Во-первых, это лишало Церковь прихода (а следовательно, и денежных поступлений), во-вторых, усугубляло конфликт с властью, в-третьих — ставило под сомнение святость самих епископов, которые не горели желанием попасть под арест ради того, чтобы доказать свое благочестие.
Таким образом, массовое паломничество к тюрьмам казалось епископу Карфагена чересчур взрывоопасным, и он послал своего диакона Цецилиана, чтобы тот — надо сознаться, довольно грубо — принудил энтузиастов разойтись по домам и соблюдать спокойствие. Эти действия диакона не раз припомнят ему в дальнейшем.
В 305 г. гонения ослабли. Епископы христианской церкви оказались перед крайне неприятной процедурой — необходимостью самооправдания, доказательства своей стойкости в годы репрессий.
Показателен совет, проведенный по инициативе одного из руководителей Церкви Секундуса. По очереди он спрашивал у присутствующих епископов, что каждый из них делал, когда его просили выдать священные книги. Кто-то утверждал, что выдал только книги по медицине, кто-то жаловался на принуждение со стороны вышестоящих иерархов, пока, наконец, некто Пурпуриус не заявил: «Неужели ты думаешь, что я боюсь тебя так же, как все они? За свои деяния я отвечу перед Богом. Лучше скажи, что ты сам делал, когда к тебе пришли с обыском? Как удалось тебе не попасть за решетку?» По всей видимости, Секундус не хотел тщательного разбирательства подробностей собственной биографии и согласился, что епископы подлежат лишь Божьему, но не людскому суду. Надо сказать, что многие из присутствовавших на совете стали впоследствии донатистскими лидерами. Об их поведении во времена гонений Диоклетиана можете делать выводы самостоятельно.
