Вдруг Миками посетила странная мысль. Его «первый срок» вызвал у него стойкую аллергию на репортеров, тем не менее, работая в уголовном розыске, он все же кое-что подбрасывал им, когда они являлись к нему домой по ночам. Он не считал репортеров своими товарищами, не считал их ровней. Они находились в разном положении, однако расследовали одни и те же дела. Их объединяла почти родственная фанатичность.
Но можно ли сказать то же самое о человеке, который сидел сейчас с ним рядом? Ямасина ведь нисколько не изменился. Пусть он умеет рассказывать анекдоты и смешить женщин, он все равно остается самым обыкновенным старым неудачником, не способным сделать хороший материал. Кроме того, сейчас Ямасина переживал не лучшие времена. Два месяца назад Отобе, одного из самых компетентных редакторов, переманили в «Ёмиури», и Ямасине пришлось занять его пост, несмотря на отсутствие руководящего опыта.
В «Тоё», несомненно, ухватятся за сведения об исполнительном директоре «Хаккаку констракшен»; скорее всего, разоблачительный репортаж появится в завтрашнем утреннем выпуске. Подумать только, они первыми заполучили сенсационные сведения только из-за того, что их представитель упорно стремился подать письменный протест начальнику полиции префектуры! У них будет эксклюзивный материал, а Ямасина, который согласился помочь Миками, останется с носом…
Миками тяжело вздохнул. Если Ямасина поспешит, он еще успеет к сроку… Он собрался заговорить, как вдруг Ямасина снова подал голос:
– Туфли Аюми… Вижу, их нет на месте.
Миками нахмурился.
По-прежнему не глядя на него, Ямасина продолжал:
– Знаете, мы тоже можем кое в чем помочь. Мы знаем местность, у нас глаза и уши повсюду… – Он говорил без выражения; его слова можно было истолковать и так и эдак… Потом Ямасина поднял голову и посмотрел Миками в глаза.
Миками увидел перед собой оскаленные клыки бродячей дворняжки, готовой броситься на него.
Запрет на передачу информации существовал на самом деле.
Утром Миками позвонил Кусано, своему ровеснику, который также принимал участие в расследовании «Дела 64». Хотя они не были близкими друзьями, знали друг друга достаточно хорошо и довольно часто вместе пили кофе.
– Мне нужно кое о чем тебя спросить… точнее, кое о ком – о Ёсио Амэмии.
Услышав, о чем пойдет речь, Кусано разволновался и тут же свернул разговор, сказав, что ему нужно срочно уходить.
Была суббота – выходной день для всех, кто не трудится посменно. Миками набирал один номер за другим. Четыре человека, которых он знал сравнительно хорошо, сказали, что не смогут с ним встретиться, сославшись на занятость. Судя по их интонации, им приказали хранить молчание. Акусава – пятый человек в его списке – рассыпался в извинениях, как только Миками назвался:
– Извини, но я не могу об этом говорить. Не сердись, хорошо?
Расслышав в его голосе страх, Миками наконец вынужден был признать, что уголовный розыск, из неприязни или даже враждебности, решил не держать административный департамент в курсе дела.
Неожиданно Миками пришло в голову устаревшее выражение «железный занавес». Он не слишком верил словам Итокавы из Второго управления, но все оказалось правдой. И запрет на передачу информации, который, предположительно, исходил от самого директора Аракиды, не ограничивался лишь Вторым управлением – он распространялся и на Первое управление тоже.
Миками покачал головой и вышел на улицу, чтобы забрать почту. Обычно он первым делом каждый день прочитывал утренние газеты, но сегодня не спешил. Вернувшись домой, он просмотрел все восемь газет. Как он и ожидал, на первых полосах в местных выпусках «Тоё» и «Таймс» бросались в глаза огромные заголовки:
«Исполнительный директор «Хаккаку констракшен» вызван на допрос в полицию! Если обвинения подтвердятся, ждем арестов».
Миками чувствовал, что краснеет от стыда. Независимо от причин, стоявших за всем, источником сенсаций стало управление по связям со СМИ, точнее, лично он! Его охватила досада. Он вспомнил торжествующую улыбку Акикавы. Представил себе Ямасину, который, услышав потрясающую новость, тут же убежал, чтобы успеть написать материал к сроку. Миками не сомневался, что для них обоих сегодняшнее утро стало триумфальным.
А для него? А для управления по связям со СМИ?
Репортеры, оставшиеся с носом, сейчас наверняка скрежещут зубами от злости. Возможно, появись сенсационный материал только в «Тоё», они бы ничего не заподозрили, но, увидев заголовок в «Таймс», они наверняка поймут: дело нечисто. Все помнили, что репортер «Таймс» питает слабость к делам, которыми занимается Второе управление… Естественно, кто-нибудь непременно рано или поздно догадается, что за сенсацией стоит управление по связям со СМИ.
Миками вздохнул и сложил газету.
Сначала нужно, чтобы Сува оценил настроение членов прессклуба. Приказ Акамы «остыть» относился только к нему, а ему, прежде чем вырабатывать стратегию на следующую неделю, необходимо выяснить, как восприняли новость в других газетах.
– Ты сегодня уходишь? – спросила Минако, когда он одевался.
– Да. Но сначала перекушу.
