– Правду, – потребовала Саша. – Скажи мне, что ты почувствовал при первой встрече со мной и какие чувства бродят в тебе сейчас, спустя три месяца? Для меня это очень важно.
Я задумался надолго. Действительно, что же толкнуло меня в объятия этой почти сорокалетней женщины? Внешние данные? Отсутствие другого объекта для удовлетворения плотских потребностей? Предусмотрительность здорового мужика на несколько шагов вперёд? Иметь женщину на всякий случай, когда «приспичит»? «Завёлся» от внешних раздражителей этой, несомненно, красивой женщины и пошёл напролом? Интересно, а как бы я поступил, окажись рядом ещё одна красивая дама, но лет на пятнадцать моложе? И появись она, скажем, через пару недель после сближения с Сашей? Перекинулся к молодой, а «старушку» бросил? Или посещал бы обеих через раз? Если это была половая развязка, то почему на протяжении трёх месяцев Саша оставалась для меня столь же притягательной, как и в самом начале? Может, я действительно влюбился в эту умную и мудрую женщину? Что со мной происходит вообще?
Пауза размышлений затягивалась, а я так и не мог подыскать вразумительного ответа.
– Мне этого не объяснить словами, – признался я. – Но в одном ты должна быть уверена: я не использовал тебя ни в каких корыстных целях.
– И на том спасибо, – сухо поблагодарила Саша. – Тебе пора. Давай прощаться.
Последние два слова уже не звучали, как прежде, призывом на заключительные объятия перед наступающим рассветом, теперь они имели своё истинное значение. Да и тональность произношения была совсем иная.
Я оделся, подошёл к Саше, и мы обнялись. Стояли долго, не разнимая рук. Я чувствовал тепло Сашиного тела и частые удары взволнованного сердца.
– Всё, иди, – сказала мне Саша, и я вдруг вспомнил, что точно такие же слова и таким же печальным голосом говорила моя мать, провожая меня на перроне перед посадкой в воинский эшелон.
– Береги себя, – ответил я, стараясь воспроизвести интонацию своего дрогнувшего юношеского голоса, которым проговорил самому дорогому для меня человеку шесть лет назад.
На улице моросил первый осенний дождь приполярного Урала. Я набросил на голову капюшон штормовки и ходко зашагал в бригадную ночлежку. Шёл и с грустью представлял, как моя Саша вновь будет коротать дни и ночи в полном одиночестве. Жить без всякой надежды на визит позднего гостя, каким я был для неё целых три месяца. У неё останутся лишь призрачные воспоминания о красивой жизни, да яркие вспышки трепетных сюжетов медового ложа…
Глава 15
Фелиция отложила в сторону рукопись и на миг представила эпизод прощания Юрия с Александрой. От картинки прощания, мелькнувшей перед глазами, ей сделалось немного грустно. Вспомнилось собственное подобное расставание с похожим сюжетом, которое она испытала однажды с приезжим журналистом из Франции…
…Он был потомком русских эмигрантов и впервые посетил Россию. Всю свою сознательную жизнь ему нестерпимо хотелось побывать на родине деда, где прошли его детские годы. Серж – так звали её воздыхателя – запланировал попутешествовать по местам обитания семьи своего предка. Путешествие ожидалось длительным, поэтому он предложил за услуги гида большие деньги.
Фелиция согласилась быть его проводником, взяла месячный отпуск за свой счёт и успела за это время показать французу русского происхождения все памятные места и достопримечательности округа.
Серж был симпатичным и обаятельным молодым человеком и не мог не понравиться ей. Он имел хорошее воспитание и великолепно умел оказывать знаки внимания женщине.
Они путешествовали по региону вдвоём. Красивые ухаживания француза быстро растопили её женское начало и уже через неделю она оказалась в одной постели с Сержем. В ту же ночь Серж признался, что влюбился в неё по уши с первого взгляда. Ей, конечно же, было приятно это услышать от импозантного иностранца, но ответных слов о взаимных пламенных чувствах к нему Фелиция не произнесла. Их просто не возникло. Было влечение и красивый секс. Серж был мужчиной приятным во всех отношениях, но Фелиции было недостаточно одного сексуального влечения, чтобы говорить о возникновении серьёзного чувства.
– Ты могла бы стать моей женой? – спросил Серж перед отъездом во Францию.
– Что значит – могла бы? – удивилась Фелиция постановке вопроса. Он был задан совсем не по-русски. Русский мужчина спросил бы иначе и вполне определённо.
– Если я надумаю расстаться со своей женой, могу ли я быть уверенным в том, что ты согласишься занять её место?
Пояснение француза развеселило её настолько, что она залилась громким смехом на всю комнату.
– Почему ты смеёшься? – удивился Серж. – Что смешного в моих словах?
– Это предложение руки и сердца или разведывательные действия? – поинтересовалась она сквозь смех.
– Как тебя понимать?
– Очень просто: ты предлагаешь мне стать твоей женой или предварительно интересуешься, стоит ли вообще предлагать мне стать твоей половинкой?
– Ничего не понимаю, – обиженно проговорил француз, принимая, вероятно, её слова за насмешку.
