Не раздумывая, Леший бросился вниз, намереваясь вытащить ничего неподозревающую безалаберную журналистку из уютного гнезда.
Он не успел всего лишь каких-то десять-пятнадцать секунд.
Смертельно опасная воронка смерча успела опередить его. Вихрь очень быстро перебросился на берег и подобрался к палатке. Не успел Леший и глазом моргнуть, как смерч скрутил ткань в большой жгут вместе с журналисткой, приподнялся над землёй и поволок живой груз за собой.
– Фелиция!! – истошно прокричал Леший, и, не раздумывая, бегом устремился вслед за синим комом.
И – о радость! Случилось невероятное. Будто услышав истошный вопль человека, сила вихря стала ослабевать. На повороте реки смерч, не осилив дальнейшего подъёма груза, выплюнул свою жертву в воду и понёсся дальше.
Леший ринулся в реку, ухватил скомканную палатку за край, подтащил к берегу.
– Только бы ты не задохнулась, – шептали его губы. – Только бы успеть…
Ему удалось вовремя вытащить Фелицию из воды. Вызволив её из палатки, Леший прощупал пульс. Журналистка была жива, но находилась без сознания.
– Ничего, крепись подруга, – пробормотал он и принялся делать искусственное дыхание.
Через пару минут Фелиция открыла глаза.
– Где я? Что со мной? – плохо соображая, спросила она с удивлением. Увидев лицо Лешего, склонившегося над ней, в ужасе завопила:
– Ах ты мразь! Не смей прикасаться ко мне, маньяк вонючий! Мало тебе жертв? Никак не можешь успокоиться?!
Леший громко рассмеялся и поднялся с колен.
– Ожила, слава богу, а я уж подумал, что не смогу вытащить тебя с того света, – сказал он, блистая счастливыми глазами. – Только вот маньяк, похоже, тот, кто хотел унести тебя в небеса. А сейчас, как мне представляется, этот маньяк намерен напустить на нас жуткий ливень.
И, словно в подтверждение слов Лешего, тут же ослепительно сверкнула молния, за которой без промедления последовал угрожающий гром. Туча, тащившаяся медленно от горизонта, закрыла небо полностью. В один миг сделалось темно, как поздним вечером.
Несколько секунд Фелиция смотрела на Лешего широко открытыми глазами и ничего не понимала. Затем она приподнялась на локтях, покрутила головой вокруг, пытаясь что-то вспомнить, и села.
– Не можешь вспомнить, что произошло? – спросил Леший, опасаясь частичной потери памяти.
– Кажется, припоминаю, – не совсем уверенно произнесла Фелиция, потирая виски пальцами, после чего её лицо просияло.
– Я была в палатке и что-то читала, – радостно встрепенувшись, сообщила она. – Потом раздался хруст гальки, будто кто-то сгребал её в кучу. Я встала, чтобы выглянуть наружу, но меня тут же швырнуло в сторону и закрутило. Дальше я ничего не помню.
– К тебе подкрался торнадо и вместе с палаткой сбросил в реку, – пояснил Леший. – Давай потом будем обсасывать все подробности, а сейчас нужно поскорее уносить отсюда ноги, иначе нас смоет к чёртовой бабушке. Давай руку и подымайся осторожно. Не забыла, что у тебя больная нога?
– У меня был костыль, где он? – спросила Фелиция, встав на ноги.
– Нам некогда его искать, – ответил Леший, повернулся к ней спиной и немного присел. Оседлай меня, довезу, как на лошадке.
Фелиция безропотно забралась Лешему на загорбок, обхватила руками за шею, он ухватил её ноги под коленками, поднялся.
– Держись крепче, я конь с норовом – в любой момент могу сбросить седока, – сказал он шутливо и спешно зашагал к косогору, утопая в прибрежной гальке под тяжестью ноши.
В прибрежных кустах у подножия скалы Леший опустил журналистку на землю и подвёл к плетёному коробу. В это время хлынул дождь с градом. Крупные ледяные шарики с грохотом посыпались вокруг, пробивая листья кустарника, подобно оружейной картечи.
– Быстро загружайся в лифт! – прокричал Леший. – Внизу оставаться опасно.
– А ты? – в испуге спросила Фелиция, перебираясь в короб.
– Подъёмный механизм действует по системе пуп-крана. Мне придётся поработать вместо мотора! – надрывным голосом сообщил Леший и стал взбираться наверх.
Подъем прошёл на удивление быстро. Леший опять подставил спину и перенёс Фелицию под навес. Она была вся мокрой и дрожала от холода. Он усадил её на лавку против летней печи, снял с гвоздя чистый комбинезон, затем тулуп, положил рядом.
– Я отойду ненадолго, а ты переоденься. Мокрую одежду повесь на верёвку. Сейчас затопим печь, и ты согреешься. А пока потерпи немного, страдалица, – с теплотой в голосе проговорил Леший.
«И никакой он не маньяк, – подумала Фелиция, наблюдая, как её спаситель по-хозяйски хлопочет у печи. – Предложи он мне выйти за него замуж – я бы, наверно, круглосуточно млела от свалившегося на меня счастья».
С этого момента она стала смотреть на Лешего совершенно другими глазами. Она с удовлетворением почувствовала, как сердце её наполняется тихой нежностью и надеждой на что-то большее, чем простое внимание и ухаживание с его стороны.
Гроза была мощной, но недолгой. Небо быстро посветлело, однако оставалось серым и мрачным. День угас совсем, уступив место хмурому вечеру.
