– Спирт придал мне храбрости, – ответила Фелиция. – А знакомство с рукописью позволило увидеть некоторые вещи в ином ракурсе.
Леший хмыкнул и ничего не сказал в ответ. Сходил во двор, принёс несколько больших охапок сена, разбросал их ровным слоем и уложил поверх знакомый уже длиннополый тулуп. Ни слова не говоря, натянул шнур от дверей до печи, навесил кусок тонкого брезента, хранившегося на крыльце.
– Коммуналка готова, – пробурчал он недовольно. – Как старший по дому, объявляю отбой.
И, не раздеваясь, в одежде, улёгся в свежеизготовленную постель.
Ни спирт, ни позднее время не могли поспособствовать наступлению быстрого сна. Леший лежал и прислушивался к себе, боясь повторного пробуждения похотливого желания. Его сознание, вместо того, чтобы направить мысли в отвлечённом направлении, было всецело устремлено к Фелиции.
Она была совсем рядом, его тонкий слух улавливал её дыхание и малейшие шорохи при подвижках тела. Словно магнитом притягивало его к ней. И ему почему-то совсем не хотелось избавляться от мыслей об этой взбалмошной женщине – но такой милой и привлекательной.
Беседуя с ней весь вечер, пристально вглядываясь в её лицо, наблюдая за мимикой и жестикуляцией, он всё больше и больше склонялся к тому, что Фелиция – это копия Светланы, которую он встретил в своей молодости. Только слегка изменившуюся с возрастом. В какой-то момент даже мелькнула шальная мысль, что это, может быть, и есть настоящая Светлана, специально сменившая своё имя и фамилию для конспирации визита. Но он тут же отбросил эту мысль, как несостоятельный домысел, как полный абсурд.
И вот теперь, лежа в двух метрах от Фелиции, Леший вновь вернулся к проработке этого невероятного сходства.
«Почему бы и нет? – вопрошал хмельной разум, возвращая вновь к взволновавшей его мысли. – Допустим, покуролесила Светлана в жизни, как и я, пообломало её со всех сторон, и вспомнила она о порядочном и надёжном друге Юре Орлове. Вспомнила о счастливом времяпровождении с ним, поразмышляла основательно, взвесив все «за» и «против», и принялась за поиски. С её упорством можно найти даже иголку в стогу сена, не то что бесследно исчезнувшего бизнесмена. И потом, я ведь не проверял её документы, не держал паспорта в руках. Может быть, Фелиция – это вымышленное имя, для отвода глаз, и нет никакой Фелиции вообще, а есть лишь Светлана? Моложаво выглядит? И это не аргумент, а полная ерунда! Если бы я не сталкивался в своей жизни с косметическими проделками женщин, которые омолаживали себя с ног до головы на десять лет и более – может быть и посчитал бы такое предположение полным абсурдом. Но я ведь на собственной шкуре испытал фантастические ухищрения стареющих дам, собственными глазами видел невероятные преображения, попадаясь на их крючки, как глупый пескарь! Это Светлана, несомненно! Только она способна на подобные авантюры!»
Леший перевернулся на спину, тяжело вздохнул, уставившись пустыми глазами в невидимый потолок. Перед глазами в который раз поплыли картины давних встреч со Светланой…
Видения продолжались долго. Потом она исчезла, растворившись в ярком свечении, из которого вместо неё вдруг появился знакомый старец в белых одеждах. Будто наяву прозвучали в голове его настораживающие слова:
– Если ты не обуздаешь сейчас развратных помыслов к Фелиции, я уже не смогу тебе помочь.
– Почему? – спросил Леший шёпотом, как в том памятном сне, и услышал ясный ответ:
– Потому что после соития с ней ты окажешься уже во власти дьявола. Твоя Фелиция – это его сладострастная приманка для тебя, 666-ая по счёту. Это она толкнёт тебя на путь духовной погибели, и ты будешь обречён на вечные мучения в аду. Запомни это, Ю-р-ий!
Леший вздрогнул и очнулся.
«Тьфу, чёрт, кажется, задремал, – пронеслось в голове. – Опять этот навязчивый старец со своим предупреждением! – Он с силой потёр виски руками. – С чего вдруг ты напомнил о себе? Явился, чтобы в очередной раз уберечь меня от соблазна? Так я и без напоминаний способен контролировать себя. И прошу тебя: не надо мне больше внушать то, о чём однажды было уже сказано.»
Он обращался к старцу на полном серьёзе, обратив свой взор вверх, словно там, где-то в черноте ночи, находился его невидимый ангел-хранитель.
За семь лет одиночества Леший привык мысленно и вслух разговаривать со всем живым, что его окружало: с птицами, зверьём, рыбой, и даже мелкими букашками – муравьями, пчёлами, стрекозами, бабочками. Разговаривал он по необходимости и сам собой, как с посторонним лицом, ругаясь и споря, и никогда не считал такое общение признаком психического отклонения.
Такие разговоры стали нормой и вполне естественным явлением.
Пошевелилась за занавеской Фелиция.
«Не спит, – отметил про себя Леший. – О чём-то размышляет. Интересно, о чём? Если это действительно Светлана, то и гадать не нужно – обо мне. О том, как меня соблазнить.
