Примерно два часа спустя мы вышли из травмпункта. Ну то есть мама и Майк вышли, а я, повиснув у них на плечах, скакал на здоровой правой ноге.
– Я не понимаю, чем вы недовольны, – сказала мама, когда мы сели в такси. Она помогла мне пристегнуться и устроилась рядом со мной на заднем сиденье. – У спортсменов часто травмы бывают. В этом нет ничего из ряда вон выходящего. Возьми теннисистов или фигуристов – им колени через день оперируют. Уж не у тебя первого и не у тебя последнего такой вывих. Еще скажи спасибо, что связки не порвались.
– Спасибо, – отозвался я, смотря на черную лангету на колене. Левую брючину отцовских штанов санитары разрезали еще в яхт-клубе, чтобы осмотреть меня. В травмпункте я оторвал болтающуюся ткань.
– У нас регата через четыре недели, а он тренироваться еще три месяца не сможет. Он пропускает заключительный этап отбора, – сказал Майк, обернувшись к нам, но тоже опустив глаза на мою травмированную ногу.
– А это как-то перенести нельзя?
– Там четкое расписание, – мотнул головой Майк.
– О-о-о, – только и сказала мама.
– Вот тебе и «о-о-о», – сказал я.
Всю дорогу я думал о том, что потеряю год. Наверное, я даже потеряю шанс заниматься греблей профессионально. От этой мысли крутило нутро.
По лестнице в подъезде дома я поднимался, словно на Эверест, – долго и муторно. Правая нога ныла, два раза я чуть не свалился, недопрыгнув до следующей ступеньки. Когда мы зашли в квартиру, я прислонился спиной к стене в коридоре и глубоко вздохнул.
– Мне нужно позвонить Луизе, – сказал я. Залез в карман грязных брюк. – Не видели мой телефон?
Майк и мама коротко переглянулись.
– Это наверняка может подождать до завтра, – сказала мама, не отвечая на мой вопрос.
Майк засунул руки в карманы и прошел на кухню. Второй раз за эту ночь у меня внутри все оборвалось. Грудь сдавило, как в тот момент, когда Майк сообщил о смерти отца.
– Что происходит? Патрик что-то ей сделал? – Я почти перешел на крик.
Свое падание я помнил смутно, а дорога в скорой смазались в одно пятно из-за боли в ноге.
Мама залезла в свою сумочку и протянула мне мой мобильник. Я нетерпеливо нажал на потрескавшийся экран с отколовшимся уголком и увидел одно сообщение:
Лу
В три часа ночи я сидела на своей кровати и раскачивалась взад-вперед, сжимая в руках телефон. Перед глазами раз за разом мелькали события выпускного. Ужас и паника, когда Ник полетел кубарем с лестницы, оказались такими сильными, что меня чуть не вывернуло наизнанку. Патрик, скуля, забился в подсобку. Я бросилась вниз по ступенькам, сдирая кожу ладоней о шипы роз. Осела на землю рядом с Ником и дрожащими руками положила его голову себе на колени. На его бледном лице были заметны ссадины и ушибы. Он держал обеими руками левую ногу и стонал от боли, сжав зубы. Но он был жив.
На мой крик начали сбегаться родители и одноклассники. Майк вызвал скорую, и, когда она приехала, санитары отняли у меня Ника. Я рвалась к нему, пыталась освободиться из папиной хватки, но мне запретили ехать в больницу – я не являлась родственницей. Скорая умчалась, и я прекратила бороться.
История повторилась. Мой папа поволок меня к нашей машине. Я села на заднее сиденье и закрыла глаза, чувствуя себя такой же беспомощной и внутренне оцепеневшей, как после аварии, в которой погибла Эмма.
Переодеваясь дома в пижаму, я поняла, что где-то в подсобке остался мой лифчик, и истерически рассмеялась. Наверное, точно так же смеются перед казнью – все слишком ужасно, чтобы оставаться серьезным.
Почему я вовремя не поговорила с Патриком? Зачем открыла дверь в подсобку? Превозмогая себя, я написала Нику сообщение. Без меня ему будет лучше.
После этого мне следовало выключить телефон, я даже попыталась это сделать несколько раз, но так и не смогла. Мне нужно было знать, как сильно Ник травмировал ногу.
Когда раздался звонок, я тут же ответила.
– Алло! Луиза! – закричал Ник в трубку. – Где ты?
– Я дома… – ответила я. От звука его голоса на глазах выступили слезы. – Как ты?
– Обойдется, – бросил он, но я ему не поверила.
С коленом точно что-то случилось, я видела, как Ник корчился от боли, держась за него.
– А соревнования?.. – я не могла закончить начатое предложение.
Сердце билось в районе горла.
– Пролетаю.
Кровь бросилась мне в лицо. То, чего я больше всего боялась, случилось на самом деле. Он рисковал потерять свое будущее из-за моей матери, а в итоге потерял из-за меня. Легкие лихорадочно пытались расправиться, напитаться воздухом, но грудь сдавило, словно колючей проволокой.
– Лу, что происходит?
– Я тебе все написала…
– Я видел. Но не понимаю, что ты хочешь этим сказать? В смысле, мне лучше без тебя?
– Дорогие мне люди страдают. По моей вине.
– Нет, что за ерунду ты несешь? Послушай…
Ничего нельзя было изменить. Из-за моей ошибки разрушилась еще одна жизнь.
– Ник… – я перебила его, но сил сказать то, что я собиралась, мне сразу не хватило. После небольшой паузы я вздохнула и выдавила: – Будь счастлив.