Зря он так возмущался. Пару секунд спустя он уже ловко расстегнул пуговицы на верхней части комбинезона и стянул его с моих плеч. Горячие ладони легли на мою спину и нашли застежку на лифчике. Все это время Ник не прекращал целовать меня: до слабости в коленях, до прерывистого дыхания, до сладкой боли внизу живота.
Я обняла его за шею и подалась навстречу бедрами. Мне хотелось чувствовать его внутри, быть с ним одним целым. Ник хорошо узнал меня за последние два месяца, поэтому тут же подхватил под бедра и прижал спиной к двери. Я обвила его талию ногами и, запустив пальцы в волосы, сжала их на затылке, притягивая к себе еще ближе. Губы Ника впились в пульсирующую жилку между шеей и плечом, срывая стон блаженства с моих губ. Удивительно, как сильно мое тело реагировало на его прикосновения.
Резкий удар в дверь с другой стороны отозвался болью в спине.
– Луиза! Я знаю, что вы там! Открывай! – заорал кто-то пьяным голосом, безобразно растягивая слова.
Я мгновенно соскользнула с рук Ника и поспешно влезла в рукава комбинезона. В темноте я не видела, куда делся мой лифчик.
– Луиза! – раздалось вновь.
– Это что, Патрик? – прошептал Ник.
– Похоже на него… – сказала я едва слышно. – Что ему надо?
– Мне кажется, он не в восторге от того, что я собирался заняться с тобой сексом на выпускном.
– Очень смешно! – фыркнула я.
Еще один мощный удар, дверь затряслась. А все потому, что я с ним так толком и не поговорила. Нельзя было прятать голову в песок.
– Я сейчас выйду, и мы спокойно все обсудим! – крикнула я.
Ник крепко схватил меня за руку.
– Ты спятила? Вот протрезвеет, и поговорите. С пьяными нет смысла иметь дела, уж я-то знаю.
– Это же Патрик, я его чуть не с пеленок знаю. Поговорю и успокою, а потом отведу к его родителям.
Я мягко высвободила руку, нащупала дверь и повернула ключ в замке. Но стоило мне взяться за ручку и слегка на нее надавить, как дверь распахнулась наружу под яростным напором Патрика. Мне в глаза ударил свет от ближнего фонаря. Я быстро заморгала, пытаясь привыкнуть к яркому освещению после темноты. Я улыбнулась. Все-таки он не чужой мне человек. Но в следующее мгновение Патрик со всей силы оттолкнул меня в сторону, а потом, пригнув голову, ринулся на Ника и врезался ему в грудь. Я завизжала.
В полутьме подсобки я с трудом могла различить, что происходит, но слышала глухие удары кулаков и звуки борьбы. Какие-то коробки, составленные где-то у стены, посыпались на пол.
– Остановитесь! – закричала я.
Бросилась вперед и попыталась влезть между ними, но Патрик снова оттолкнул меня. Ник ударил его в живот, и того словно подбросило в воздух. Он попятился в сторону двери, а Ник продолжил наступать, оттесняя его из подсобки. Еще шаг, и они вдвоем оказались на верхней ступеньке винтовой лестницы.
– Лу, оставайся тут, – сквозь сжатые зубы процедил Ник, оборачиваясь ко мне. – Я уведу его отсюда.
Он отвлекся всего на долю секунды, а Патрик уже замахнулся и направил кулак прямо ему в челюсть. Ник пропустил удар, пошатнулся и схватился рукой за перила, но тут же громко вскрикнул и отдернул ладонь. Сделал шаг в сторону, чтобы сохранить равновесие, и соскользнул вниз.
Глава 41
Ник
От яркого света круглой лампы над головой и едкого запаха лекарств мутило в животе. В левом колене пульсировала боль. Изучив мой снимок, врач склонился надо мной, плотно обхватил бедро, чтобы я не дергался, согнул ногу и надавил на коленную чашечку, одновременно разгибая ногу. Я вскрикнул и вцепился в края кушетки.
– Сейчас полегчает, – пообещал врач.
И правда, боль резко пошла на спад. Я наконец-то смог дышать полной грудью. Когда туман слегка развеялся, я понял, что в кабинете со мной были только мама и Майк.
– Что с Луизой? Где она? – осипшим голосом выговорил я.
Мамины горячие ладони погладили меня по лбу и волосам.
– Тебе сейчас о себе думать надо, – сказала она и повернулась к врачу. – Есть переломы? Что со связками?
Внутри меня все заледенело. Через четыре недели должен был состояться третий этап отбора в академию. После проваленного собеседования именно от Любекской регаты зависело мое будущее.
– Связки целы, но ты явно приземлился на колено. Надколенник сместился. – Врач сжал одну руку в кулак, а вторую положил на него ладонью сверху, а потом сдвинул в сторону. – Ротационный вывих. Я только что вправил надколенник, думаю, обойдешься без осложнений.
– Тьфу-тьфу-тьфу. – Мама постучала костяшками пальцев по столешнице прикроватной тумбочки, хотя столешница была сделана из серого пластика, а не дерева.
– Когда можно вернуться к занятиям спортом? – спросил я.
С травмированным коленом я мог забыть о соревнованиях. Руки в гребле – не главное, фиксирующая опора по факту идет от ног.
– Полный покой от двух до четырех недель, а полноценно заняться спортом можно через три-четыре месяца.
Через два месяца я должен был уже получать зарплату в полицейской академии, чтобы оплачивать маме клинику и составлять план для спортивных сборов. Мурашки пробежали от макушки до поясницы. Изображение мамы перед глазами начало двоиться. Я сжал пальцами виски.