Я не могла вымолвить ни слова. Наверное, присутствию Элвиса Пресли или Адольфа Гитлера я бы удивилась меньше, чем родителям Эммы.
Ник посторонился, переводя взгляд с меня на Генри и Катрин и обратно. Майк и Лилли выглядели озадаченными. На другом конце шатра фрау Вайс дала последние напутствия, и гости начали подниматься со своих мест, складывая и отодвигая стулья, чтобы освободить место под столы для праздничного буфета.
– Луиза, – наконец сказал Генри и снова замолчал. От меня не укрылось, кто Катрин сжала его локоть, прежде чем он продолжил говорить. – Мне очень жаль, что я был так жесток и несправедлив к тебе.
Я медленно моргнула, не веря своим ушам. Ник опустил ладонь на мою талию, поддерживая меня. Тепло от его руки перетекло в мое тело и растопило оцепенение. Я прислонилась спиной к его груди, ощущая себя в безопасности.
Ник был моей опорой.
– Спасибо, Генри, – сказала я.
Он бросил неуверенный взгляд на жену. Та кивнула и еще раз сжала его локоть.
– Вы останетесь на банкет? – спросила я из вежливости, прекрасно понимая, как тяжело им было находиться здесь, и с какой неохотой они обычно покидали свой отель.
– Нет, наверное, не стоит, – ответила Катрин. – Хотя… на пару минут мы могли бы и задержаться. Давно хотела поздравить Хайди с успехом ее галереи.
С приоткрытым от удивления ртом я смотрела, как Генри и Катрин направились к моим родителям.
– Невероятно.
Такого выпускного я не могла придумать даже в самой смелой фантазии. Неужели все плохое осталось позади?
Ник повернул меня в своих объятиях и приподнял над землей, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
– Я люблю тебя, – сказал он.
Его губы, мягкие и горячие, соприкоснулись с моими, отзываясь нежным трепетом во всем теле.
* * *
Идея с фуршетом оказалась прекрасной: никто не сидел, как пристегнутый, на одном месте. Наоборот, все гости переходили из одного шатра в другой, общались с теми, с кем раньше не обменивались и словом, прогуливались вдоль берега или устраивали пикник прямо на лугу. Даже Генри и Катрин в итоге дольше, чем собирались, болтали с моими родителями. Ник то и дело поглядывал на мать и бокал в ее руке, но, похоже, она пила только воду. Мое сердце пело от счастья.
Мы с Ником устроились чуть в стороне от входа. Он то целовал меня в плечо, сокрушаясь выбором одежды – платье на тонких бретельках и с открытой спиной подошло бы куда лучше длинных рукавов верхней части комбинезона, – то прикусывал мочку уха, со всей серьезностью заявляя, что я вкуснее той сливочной подливки, за которой выстроилась длинная очередь. Я игриво шлепала его по руке, якобы призывая вести себя прилично, хотя на самом деле наслаждалась его вниманием, и умиротворенно наблюдала, как каждый гость выбирал что-то по душе, не задумываясь о том, какой вилкой нужно есть салат, чтобы не нарушить правила этикета. Даже некоторая хаотичность меню не испортила непринужденную атмосферу.
– Мне кажется, будто я в каком-то портовом городе позапрошлого века, – услышала я изумленный голос мамы Нелли, на большой тарелке которой рядом с индийским карри поместился кусочек пиццы и шпажка с шашлыком. – Столько культур намешано! Это так здорово!
– На мой вкус, куча-мала какая-то получилась, – отозвался отец Марты.
Он заметно выделялся на фоне остальных не только своими огненными волосами, но и высоко задранным носом. Однако ни высокомерие, ни скептичные высказывания не мешали ему попробовать абсолютно все представленные блюда.
Его жена с волосами мышиного цвета и плотно сжатыми губами застегнула бежевую блузку до самой последней пуговицы, а сверху надела коричневый твидовый пиджак. Она то и дело неодобрительно поглядывала на массивные ботинки дочери, а Марта с каждым косым взглядом на пару сантиметров подворачивала на талию юбку. К концу вечера юбка обещала превратиться в широкий пояс.
Патрика и его родителей я старательно избегала, хотя пару раз замечала их косые взгляды, брошенные на нас с Ником. Ральф перекинулся парой слов с папой, нахмурившись и нервно жестикулируя. Вряд ли дело было во мне, все-таки их связывала еще и работа.
Когда солнце стало клониться к горизонту, а небо окрасилось в оранжевый цвет, мы все собрались на берегу, чтобы сделать общую фотографию. Ник переплел свои пальцы с моими и шел впереди, продираясь среди людей и пытаясь найти нам подходящее место. Я держась как можно ближе к нему. В общей толчее положила ладонь ему на ягодицы и игриво сжала.
– Эй!
– Ты ужасно нравишься мне в этих брюках, – сказала я.
Ник подмигнул мне.
– Ты еще не видела меня в шортах для гребли.
Вчера он купил профессиональное трико, на которое копил последние два месяца, и я в нетерпении ждала его модного дефиле.
– Я бы с удовольствием увидела тебя и без них.
Наконец мы остановились, я прислонилась к его плечу. Продолжая улыбаться, приподнялась на цыпочки и поцеловала его родинку на шее. Каждую секунду мне хотелось прикасаться к нему.
– Черт!