–Стреляют из миномета, уходим,– после приказа офицера, оставляя это место позади, мы продолжили свой путь, так как должны были продвигаться вперед, «очистить» и занять определенный участок горной цепи вдоль дороги, которая серпантином уходила вниз как змеиный след. Далее, этот участок мы должны были передавать солдатам других частей, идущих за нами, и вновь, продолжая свой путь, завоевывать следующие территории.
На третий день нашего форсированного марша после обеда, получили приказ о спуске с горы вниз. Спускаться вниз было тяжелее, чем подниматься вверх, да еще неся на плечах сорок килограммов груза. Про кишлак, который стал виден внизу, Ивашенцев, посмотрев на карту, сказал: «Кишлак Гелгай». Пересекли дорогу на перевале, и, не заходя в кишлак, продолжили идти по тропе в сторону захода солнца. До вечера, проложив четыре-пять верст пути, расположились на высоте, откуда как на ладони был виден кишлак «Дара». Прислонившись к большому камню, я передохнул на мгновение. После получения приказа об укрытии и подготовке к ведению боя начал выкапывать окоп посреди туго сплетенных между собою зарослей двух кустов. Выкапывать окоп в этих горах сложнее, по сравнению с рыхлой почвой на плоских равнинах. Выкорчёвывая камни, которые бывают по силам, складываем их вокруг себя. Даже пядь земли, что окажется между камнями, нужно убирать выскрёбывая. Если вдруг повезет и под тобой не окажется неотесанного большого камня, местечко, выкопанное в одну пядь, нужно ограждать стеной на высоту двух пядей. В противном случае, тебе придётся искать другое место и повторно проливать пот. Мой товарищ, Сергей Тураев, не нашел себе удобного места, и начал помогать мне расширять наш участок еще на одну пядь, чтобы поместиться обоим.
На завтрашний день мы провели время также, «высечением» нашего убежища. От того, что в нашу задачу входило только наблюдение за кишлаком и прилегающими к нему территориями, мы начали скучать. Но никакого приказа о том, чтобы мы продолжили свой путь, не было.
В кишлаке не было видно ни одной живой души. Не знаю, может быть после артиллерийской обработки, проведенной с Гардеза, или усилий самолетов- бомбардировщиков, или же ранее, население кишлака покинуло эти места и перешло на территорию Пакистана. Может быть этот процесс был осуществлен в то время, когда пытались заключить перемирие?
Спустя три дня после пребывания в кишлаке Дара, у нас закончились все запасы провизии. Несмотря на то, что командир второго батальона, подполковник Понамарев, по рации, несколько раз информировал руководство о нашем положении, упрашивая о доставке провиантов, мы оставались голодными. Ответ с той стороны, как всегда, не выходил дальше слов: «Ждите, потерпите». Дело в том, что высота, на которой мы находились и территории, на которых расположились воины из других рот, с четырёх сторон, были под наблюдением врага, и, в такой рискованной ситуации нельзя было принимать решение «на авось» отправлять до нас вертолеты.
Наши требования на то, что если нет возможности обеспечить нас провиантами, дайте разрешение бойцам спуститься вниз, в кишлак, оставались без ответа. На третий день голодания, несмотря на сопротивление Понамарева, со взводов собрались пятнадцать добровольцев, полных решимости, спуститься вниз, в кишлак. Увидев солдат, чьи глаза были наполнены решимостью, у подполковника ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он тоже был изнурен голодом!
– Ладно, разрешаю спуститься в кишлак, однако только с целью раздобыть провизию! Не допускать никакого мародерства и другие подстрекательства! А вот принесенную продукцию будем делить на всех поровну. Если вы согласны на такие условия, тогда вперёд!, – сказал подполковник.
Однако нам, троим связистам, во главе со старшим лейтенантом Ивашенцевым разрешение не дал, так как мы являлись специалистами, примкнувшими к ним из другого подразделения.
–Вам тоже принесут, голодными не останетесь, – после таких резко сказанных слов, мы продолжили наблюдение для того, чтобы поддерживать «добытчиков хлеба» с тыла…