Я теперь понял что из себя представляет голод. Оказывается то жгучее ощущение в желудке, которое было вначале, покидает, и вместо него появляется сильная боль. Так как был декабрь месяц отсутствие различных трав было естественным явлением. Вокруг имелись лишь кустарники, сбросившие листья и готовящиеся к зимовке. Сижу, скорчившись, обессиленный, уставился на ветки кустарника и размышляю о том, съедобна ли её кора? Что тут греха таить, я ее даже попробовал, однако это не было развязкой. К счастью, спустившиеся в кишлак бойцы вернулись не с пустыми руками. Однако вышло не так, как сказал Понамарев. Подполковнику, который думал, что найдет способ делить добычу поровну на всех, отдали лишь отведенную ему часть, а остальное пошло по знакомству и по блату. Не зря было сказано «если в караване имеется свой верблюд, то твой груз на земле не останется.» Аслан из Бустанлыка, с которым я познакомился во время одной из коротких бесед, сказав, «Вот, «зем» (сокращенное слово «земляк»), пока покушайте, принесли не так уж много», – оставил мне кусочек сливочного масла, горстку орехов, и кусочек головки колотого сахара, похожую жмыховой дуранды. (Здесь уместно отметить, что колотый сахар-восточная сладость, имеет привкус мёд и, темно-коричневый цвет. Он резко отличается от привычного нам сахара, является совершенно другим продуктом. (прим. переводчика)) Я был благодарен и за это, так как большинство были лишены даже такого минимума.
Войдя в убежище, под кустарник, я пригласил своих товарищей и поделился всем, что имел. Сливочное масло и орехи мне конечно знакомы, а вот головку колотого сахара я еле узнал, так как еще в детстве слышал о нем от бабушки. А для Ивашенцева и Сергея она была чуть ли той самой «археологической находкой». Оказалось, что съесть сливочное масло без хлеба не так-то просто, но даже его не осталось.
До сих пор меня не покидает увиденное. Понамарев, расположившись на пять-шесть шагов дальше от нас, лёжа на боку, время от времени краешком глаза оглядывался вокруг и жрал доставшуюся ему долю. В паре шагов от него стоял солдат, прислонившись к своему автомату и уставившись в него взглядом, словно просил: «Может дашь мне тоже?». Мне казалось, что один из них был похож на скупого, который своему глодающему напарнику, как псу, жалеет бросить кость, а второй походил на жалкую, слабую собачонку, безысходно смотревшую на него. Проведя аналогию, я отнес ему три штуки орехов, которые мы сами намеревались расколоть и съесть напоследок.
Можно сказать, мы свой желудок «немножко обманули» и голод немного отступил. Однако мы начали снова искать способы как еще раз спуститься в кишлак.
Вернувшийся Ивашенцев после беседы с Понамаревым, был в подавленном настроении.
– Готовьтесь, мы втроем переселяемся. Оказывается нам нужно примкнуться к третье роте.
– Как это так, расстояние до высоты, на которой расположена третья рота не под нашим контролем?!,– сказал я, вспылив.
–Знаю, – сказал он тоже настороженно, – таков приказ!
Спустя некоторое время подоспел наш «путеводитель». Он представился как Вадим и вкратце разъяснил план пересечения дороги.
–Наш путь недалекий, всего пару километров, однако очень опасная территория. К тому же, никто не прикроет, то есть некому нас защитить. Поэтому мы пойдем по тому направлению, откуда враг нас не ждет – по заминированной ложбине, – сказал и будто ожидал от нас какого-либо вопроса, поочередно посмотрев на нас, продолжил:
– Однако не стоит впадать в панику, я изучал каждую пядь. Пойдете только следом за мной, не издавая лишнего звука. Пошли!
Взваливая на спину вещи, крепко ухватившись за приклад своего автомата я отправился в путь за Вадимом. Повернулся назад и в последний раз посмотрел на укрытие, которое мы под двумя кустами смастерили для себя с любовью. Понамарев даже успел положить свои вещи в наше укрытие, и, расположившись там, хитрым взглядом провожал нас.
Внезапно в моей голове возникли подозрительные, сомнительные мысли, но продолжая свой путь, и начал себя успокаивать. «Нет, он не пойдет на такое, чтобы всего лишь занять наше временное укрытие?!», -размышлял я про себя.
…Несколько дней тому назад Ивашенцев, который был на приеме у Понамарева, вернулся от него и вновь осмотрел наше укрытие. Тогда он сказал, что Понамарев хочет переселиться в наше укрытие, и, увидев наше недовольство, просто сдержался от лишнего разговора. Эгоизм оказывается не выбирает ни места и ни время. Он решился на такую подлость, чтобы занять это наше место…