Я ничего не отвечала, только прижалась еще сильнее, чувствуя, что слезы все-таки начинают щипать глаза.
- Ты ненормальная… – Настя бушевала еще некоторое время, а затем вдруг отстранила меня от себя: – У тебя кровь! Ты ранена?!.. Черт возьми… Да где здесь хоть один врач?! Помогите же ей!!!
А потом кто-то попытался принять меня от Насти, но я не желала разлучаться с ней и крепко вцепилась в ее руку. Я держалась за нее и тогда, когда меня уложили на брезент, расстеленный на траве неподалеку от бетонной полосы… Кто-то дал мне дыхательную маску, начал проверять мои зрачки и пульс. Но я ничего не видела, кроме встревоженного Настиного взгляда, и ничего не чувствовала – только ее руку в своей.
- Сотрясения нет, переломов и вывихов тоже, – произнес кто-то рядом. – Но надышалась дыма! Я промою ранку на голове… Все будет в порядке, не переживайте.
- Спасибо… – проговорила Настя и улыбнулась мне, погладив меня по щеке. – Спасибо вам…
Кислород немного прояснил мое сознание, тошнота немного отступила, и я терпеливо ждала, пока врач промывал и обрабатывал небольшую ранку на моем виске. Я даже удивилась, что так легко отделалась.
Через несколько минут я смогла приподняться и, взглянув Насте в глаза, произнесла негромко:
- Ты как?.. Все нормально? Не ударилась при посадке?
- Только при эвакуации немного ушиблась, а так все пустяки, – заверила она меня. – Успокойся, все в порядке. Теперь все закончилось.
- Да… – сказала я, силясь улыбнуться и превозмогая головную боль. – Веселое у нас с тобой получилось путешествие. Тебе теперь будет, что рассказать друзьям. Такие развлечения им и не снились.
Она покачала головой, с укором поглядывая на меня:
- Ты так говоришь, будто с тобой такое случается каждый день по пути на работу!
Я пожала плечами, делая вид, что так оно и есть, и что даже бессмысленно это подтверждать. Бедные нервы… Уже не осталось ничего, кроме как глупо отшучиваться, чтобы не думать всерьез о том, что происходило на протяжении последнего часа.
Вскоре я ожила настолько, что смогла как следует оглядеться вокруг, и Настя помогла мне подняться. Уверив ее, что со мной все нормально, я попросила подождать меня, а сама направилась обратно к фюзеляжу самолета, где заметила фигуру капитана, говорившего о чем-то с начальником пожарной бригады.
Проходя вдоль правого крыла, я миновала огромный двигатель, который передней частью едва не касался земли, и посмотрела в сторону задних стоек шасси. Они были повреждены, самолет потерял все восемь шин на этих стойках. Но в остальном все выглядело вполне сносно. Ощущение, что машина развалилась на части при ударе осталось только ощущением.
- Капитан… – негромко позвала я, и он обернулся. Как это ни смешно, но я забыла его имя.
- Ну как вы себя чувствуете? – он подошел ко мне поближе, сжал мое плечо и всмотрелся в глаза.
Я улыбнулась, еще раз окидывая взглядом громадный самолет:
- Да вроде бы лучше, чем он.
Капитан усмехнулся:
- Слава богу, обошлось без жертв. Легкие ушибы, незначительные травмы и один инфаркт. Главное, что все живы.
Я согласно покивала и добавила:
- Ну и машина, как кажется, не под списание… Возгорание предотвратили?
- Да, все в порядке.
- А ваш второй пилот? – спросила я.
- Небольшое сотрясение и надышался дымом. Но все будет хорошо! Уже пришел в себя.
- Тогда можно считать, что мы счастливо отделались, – облегченно вздохнув, сказала я.
- Во многом благодаря вам, – произнес он. – Откуда вы знаете о маневре скольжения на крыле? Это игры планеристов, и я, признаться, никогда не предполагал делать это на пассажирском лайнере.
Я пожала плечами:
- Однажды об этом рассказал испытатель этого самолета. Еще на стажировке. Пришло вдруг в голову…
- И весьма вовремя. Вы хорошо держались, Ксения. Спасибо вам за помощь!
Кажется я впервые по-настоящему взглянула ему в глаза. Приятный молодой человек, лицо доброе, вполне располагающее и даже способное улыбаться, когда самолет не падает… И эта его улыбка смутила меня.
- Я буду благодарна, если все, что происходило в кабине, касательно моего присутствия, там же и останется, – проговорила я, отводя взгляд.
Он помолчал, глядя на меня, а затем сказал, отводя в сторону:
- Ксения, ведь вы наверняка знаете, что это невозможно. Бортовые самописцы должны были продолжать работу на резервном питании.
- Да… Это так… – я снова вздохнула, на этот раз уже печально. – Просто это уже вылетело у меня из головы. Нервное напряжение и стресс… Вы правы, разумеется.
- Что вас беспокоит? – спросил он с некоторым недоумением. – Вы оказали значительную помощь экипажу и вели себя очень твердо в катастрофической ситуации. Вы достойны восхищения! Думаю, что авиакомпания, да и ваша собственная корпорация…
- Это уже лишнее, – прервала я его, еще раз встретившись с ним взглядом. – Я должна идти, простите… Спасибо, что сумели посадить нас в целости. Вы хороший пилот. Чистого вам неба…
И не давая поводов для дальнейшего разговора, я торопливо развернулась и направилась обратно, к краю полосы, где меня ожидала Настя, наверное уже начавшая мерзнуть от поднявшегося вдруг холодного и порывистого ветра.
