- Ксю, что с тобой?! – воскликнула она, опускаясь на колени рядом со мной. – Ну что такое? Что ты…
Я не смогла что-либо ответить, и только помотала головой, пряча лицо и крепче сжимаясь в комочек. Но она воспрепятствовала этому и с небольшим, но требовательным усилием заставила меня поднять голову. Движением руки, она убрала волосы с моего лица и заглянула в заплаканные глаза, которые я уже не решилась отвести в сторону.
- Ксюшка… – проговорила Настя, придвигаясь ко мне поближе. – Почему ты плачешь? Нам с тобой стоит радоваться, а не горевать! Все закончилось благополучно!
- Я и радуюсь, – отозвалась я, стараясь подавить спазмы в груди. – Только не получается не плакать…
- Не похоже это на слезы радости, – покачала головой она, крепко беря меня за руки. – Перестань, слышишь? Мы живы и вместе!.. Или тебя что-то еще так сильно тревожит? Ты хочешь мне что-нибудь рассказать?
Прижавшись к ней, я положила голову на ее плечо, чувствуя, что так намного спокойнее, безопаснее и теплее. От ее близости дрожь по всему телу затихала как-то сама собой, а слезы уже не струились бесконечным потоком из воспаленных и уставших глаз.
- Ксюш, не молчи, – продолжила она, гладя мои волосы. – Объясни, что не так. Даже когда мы были у твоих, ты как-то очень скупо обо всем рассказывала. Даже отцу своему. Что еще произошло во время этого полета?
Ничего от нее не скроешь. Она проницательна, как всегда. И конечно, кому, как не ей, лучше всех понимать мое состояние и те моменты, когда я хочу о чем-то говорить, а когда нет.
- Да ничего не произошло, – проговорила я едва слышно. – И происходило все будто бы само собой. Но меня волнует то, что я слишком много на себя взяла… Будто что-то неподъемное, понимаешь?.. Ведь я имею отношение к тому, что эти самолеты оказались здесь… И в том, что произошло, есть и моя доля ответственности!
Настя с негодованием и протестом приподняла мою голову, чтобы заглянуть мне в глаза:
- А вот это ты немедленно брось! – решительно сказала она. – Даже думать не смей, поняла? Твоей вины нет в том, что одни недоумки не смогли качественно построить самолет, а другие – управиться с ним по причине халатности или неопытности! Выброси эти мысли из головы!
Я недовольно отстранилась, приподнимаясь, и сама поймала ее взгляд.
- Ты не должна так говорить, Насть! Это несправедливо! – сказала я с некоторым укором. – Построить – это не то же, что собрать. А пилотировать новейшую машину, которая выдает множество взаимоисключающих сообщений и сигналов о неполадках очень сложно. Даже опытные пилоты часто попадают в заблуждение в такого рода редких ситуациях!
Настины губы сжались в тонкую линию. Она помолчала, и по ее виду было заметно, что она со мной соглашаться не желает.
- Кто же тогда по-твоему виноват в произошедшем? – с легким оттенком язвительности спросила она наконец.
- Я не знаю, – сказала я, опуская глаза. – Это выяснят специалисты по расследованию авиакатастроф. Но я точно знаю, что однозначного вывода здесь не будет.
- Почему же ты так решила? – Настина ирония практически сошла на нет, но ее недовольство все же чувствовалось в голосе. – Скорее всего, как обычно, все повесят на пилотов, а авиакомпания потеряет кучу денег на штрафы и компенсации.
- Как обычно… – мрачно усмехнулась я. – И ты считаешь это правильно?
Она ничего не ответила и, как мне показалось, немного заколебалась. Чувствуя, что в процессе этого маленького спора я сумела кое-как прийти в себя, я продолжила:
- Я говорю об этом с уверенностью, потому что была там сама и видела все происходящее.
И я рассказала ей все и во всех подробностях, начиная с момента, когда стюардессы пытались обнаружить утечку и заканчивая последним ударом, с которым самолет обрушился на взлетно-посадочную полосу, едва не развалившись на части. Я умолчала лишь о своем обмороке и о дурацком воспоминании, которое внезапно вторглось в мое сознание столь не вовремя.
- Господи… – Настя схватилась за голову руками, когда я закончила свой рассказ.
Она надолго замолчала, да и я тоже не говорила ничего. Лишь взяла ее за руку, ощущая ее смятение, смешанное с новой волной негодования.
- И ты еще смеешь заявлять, что много на себя взяла! – сказала она наконец. – Если бы не ты, этот самолет свалился бы на землю намного раньше, чем долетел бы до аэродрома!
- Вряд ли, – ответила я. – Запас высоты для планирования был очень приличный. Скорее всего долетели бы.
- Да все равно! – Настя разошлась снова и униматься не собиралась. – Без твоей помощи этот горе-экипаж накосячил бы еще сотню раз! Они и так умудрились слить почти все топливо!
- Насть! Ну я ведь уже объяснила, почему так произошло…
Но она снова не желала меня слушать. Отчасти я понимала ее – она перенесла сильнейший стресс, хотя и держалась очень стойко. Но всякой стойкости все равно существует предел. Достигла своего и Настя.
- Всем очень повезло, что ты оказалась на борту, – сказала она, немного успокоившись. – Понимаешь ты это? И я не хочу, чтобы ты в чем-то винила себя! Ты сделала даже больше, чем это было возможно!
