- Представь сама – горячие реактивные струи могли растопить и частично согнать снег и лед с крыльев. Но потом все это запросто могло замерзнуть снова, просто лишь подальше от передней кромки.
Я покивала, соглашаясь с тем, что это звучало более, чем достоверно. Мы не успели продолжить развитие этой теории, как к нам подошел тот самый человек, который недавно провожал нас к самолету перед началом эксперимента. В руках у него были какие-то распечатки, в которые он с задумчивым видом вглядывался.
- Ну что там по датчикам? – спросил Рома.
- Что сказать, товарищи… Понятно, что ничего непонятно! Датчик двигателя номер один сняли и протестировали. Он полностью исправен. Можно поставить на любой такой же самолет – будет работать, как новый.
Вновь повисло молчание. Я оглядела лица присутствующих и отметила на них удивление и недоумение. То же самое испытывала и я сама.
- Странно, однако, – проговорил наконец Рома, погладив подбородок. – Это точно?
- Вполне. Насчет датчика со второго двигателя не ручаюсь – он слишком сильно поврежден. Но эти данные полностью точны.
- А различия в показаниях приборов не наблюдалось, – сказал Рома. – В чем же тогда может быть дело?..
- Не мог датчик засориться? – спросила я.
После моего вопроса Рома тоже выжидающе посмотрел на специалиста, но тот ответил:
- Нет. Все проверили.
Мы снова немного помолчали, и тут меня посетила новая мысль:
- Ну а замерзнуть они не могли? Лед мог исказить показания?
На этот раз уже Рома отрицательно покачал головой:
- Нет, ну что ты! Разве ты забыла о противообледенительной системе двигателей? Датчики очищаются путем нагрева.
- Ну а если экипаж не включил эту систему? – настаивала я. – Ты слышал комментарий включения в процессе подготовки к рулению и взлету?
- Вполне могли просто не озвучить, – сказал кто-то.
- Это легко проверить, – Рома пожал плечами. – Пойдем, посмотрим.
Нас проводили среди множества отсортированных обломков к тому сектору, где собрали остатки уцелевших приборов и элементов управления из кабины пилотов. Мы вместе с Ромой и несколькими специалистами немедленно принялись за поиски. И не прошло и четверти часа, как они увенчались успехом.
Среди множества отвалившихся или демонтированных панелей я отыскала ту самую, на которой находились тумблеры управления противообледенительной системой двигателей. Она была почти целой, и оба жестких металлических переключателя в блоке «Engine Anti-Ice» находились в положении «Off»!
Да, я ожидала увидеть подобное, потому как это было последним, за что удалось ухватиться в цепочке размышлений. Но все равно факт отключенной системы при температурных и погодных условиях в тот злополучный вечер ввел меня в состояние легкого шока.
Когда я наконец обрела дар речи и позвала всех посмотреть на находку, то недоумевала уже не в одиночестве. Мы довольно долго молчали, наблюдая пару маленьких переключателей, ставших, вероятно, ключевым фактором, приведшим к ужасной катастрофе.
- Идиоты, – коротко произнес Рома, и я, подняв на него взгляд, заметила, что он не против был выразиться гораздо более резкими словами, и что его останавливало лишь мое присутствие. – Кто-нибудь, сфотографируйте это.
Рома пригласил меня пройти обратно к лабораторной зоне и по пути сжал мое плечо со словами:
- Ты молодец, Ксюш. Похоже, что на этот раз человеческий фактор неоспорим. Ума не приложу, как можно было так накосячить!
- Я тоже в шоке, – отозвалась я рассеянно. – Впрочем, экипаж был тот еще. Если взглянуть на досье, то по крайней мере у капитана там сплошные нарушения регламентов… У меня зла не хватает, если честно. Не хочется на этом концентрироваться.
- Понимаю тебя… – Рома вздохнул. – Что ж, осталось лишь собрать общую картину. Полагаю, что из-за замерзших датчиков самолет взлетел с меньшей тягой, чем требовалось. Ну а лед на крыльях еще усугубил положение, дополнительно уменьшив подъемную силу. Результат печален…
- Проверим на информационной модели?
- Да. Теперь нам известно достаточно.
До самого вечера мы строили и прорабатывали наглядную модель взлета и крушения несчастного рейса с учетом всех возможных данных, после чего Рома сказал, что можно приступать к подготовке предварительного отчета о расследовании. На улице начало уже очень основательно темнеть, когда мы в районе шести часов вечера поехали обратно в комитет.
Но только я успела переступить порог собственного кабинета, намереваясь заняться делами, как вдруг в сумочке наконец затрезвонил мой мобильный телефон. Побросав все вещи, я торопливо выудила его наружу и увидела, что это звонит Настя.
- Алло! – сказала я, поспешно отвечая на вызов.
- Ксюша, привет, – Настин голос мне сразу показался несколько озадаченным и будто бы немного печальным, что, разумеется, не могло не вызвать во мне стремительную волну беспокойства. – Как ты?
- Привет, Насть. Спасибо, я в порядке…
- Ты еще не закончила свои дела? – спросила она и почти сразу добавила, опережая мой вопрос: – Я сейчас в больнице. Тут кое-что необходимо обсудить. В твоем присутствии. Сможешь приехать?
