- Анастасия сказала, что вы сегодня работали в составе группы расследователей на аэродроме.
- Да, это так, – я утвердительно покивала, не поднимая при этом взгляда.
Михаил Алексеевич подался немного вперед в своем кресле.
- Что-нибудь удалось выяснить? – спросил он.
Тогда я подняла глаза, оглядела присутствующих и коротко, без лишних подробностей, но упомянув наиболее важные детали, рассказала о том, что мы сегодня нашли и о выводе, который сложился в результате этого расследования.
Молчание все-таки повисло в помещении, когда я закончила. Лишь Михаил Алексеевич, приложив широкую ладонь ко лбу, процедил сквозь зубы негромко:
- Да что же за экипаж такой?.. – с этими словами он поднялся и подошел к окну, быть может ради того, чтобы не выказывать кипевшего раздражения.
Я почувствовала, как Настя придвинулась ко мне поближе и положила ладонь на мое плечо. В ответ я подняла руку и сжала ее пальцы. Очень сейчас хотелось кричать, ругаться нецензурными словами и разгромить что-нибудь.
Да, меня тоже переполняла злость. Но она сильно приглушалась более важной проблемой сейчас. И потому, когда дверь кабинета отворилась, я вздрогнула, едва не подскочила на месте, увидев на пороге Александра.
Он прошел в кабинет и направился к своему столу, как мне показалось, немного устало. Впрочем, и выглядел он очень утомленным.
Но несмотря на это, он все же приветливо улыбнулся мне и произнес:
- Добрый вечер, Ксения. Вот и вы наконец здесь.
- Здравствуйте, Александр Николаевич.
Он опустился в свое кресло, отложил в сторону какие-то бумаги, которые принес с собой и сказал, оглядев всех нас:
- Ну что же, нужно озвучить ситуацию для всех, – Александр перевел взгляд на меня, – и для вас, Ксения, особенно. Потому что решение принимать нужно именно вам.
Я беспокойно выпрямилась и подалась вперед, стараясь не дать воли разрастающейся во мне волне паники.
Александр заметил это и, предупреждая вопрос, успокоительно поднял ладонь:
- Не волнуйтесь, я сейчас объясню. С Анастасией мы сегодня уже немного успели обсудить вопрос… Суть его в следующем. Лучшие специалисты нашего отделения работают с вашим отцом, Ксения, стараясь устранить как можно больше повреждений. Я не давал вам гарантий, ровно как и просил не терять надежды. Прошу вас понять – случай очень непростой.
Нервно сглотнув, я торопливо покивала, с отчаянием понимая, что на глаза потихоньку наворачиваются слезы. Впрочем, на это я сейчас не обратила внимания. Совсем. Я ждала, что же он собирался мне сказать и какое решение от меня в конце концов зависит!
- Как вам известно, позвоночник сильно поврежден в грудном и поясничном отделах, – продолжал Александр. – Сегодня как раз провели одну из подготовительных операций. Это можно починить, однако… – он немного помедлил, и я вся напряглась. – При такой степени разрушений возможна полная потеря чувствительности. Вы понимаете, что это означает?
Я с трудом заставила себя кивнуть. Дрожь прошла по всем телу, и я почувствовала, как Настя сильнее сжала мое плечо.
- Уже сейчас рецепторы ниже поясницы не реагируют на внешние раздражители. Пока не берусь утверждать с точностью, но отказ нижних конечностей очень вероятен.
Запустив пальцы в волосы и поморщившись от внезапной боли в висках, я прикрыла на несколько мгновений глаза. Сердце совсем куда-то упало, я с трудом сделала вдох, набираясь сил, чтобы задать наконец вопрос.
Меня опередил Михаил Алексеевич, так и продолжавший стоять в стороне, возле окна:
- Какие варианты по разрешению ситуации? – коротко, как-то совсем по-военному спросил он.
- Как я уже сказал, мы делаем все возможное, чтобы устранить максимум повреждений, – произнес Александр. – Однако, далеко не каждый спинальный хирург даст хоть какие-то точные прогнозы в подобном случае. Я буду и дальше заниматься вашим отцом, Ксения, до любых, хоть сколько-нибудь положительных результатов, – добавил он, и я подняла на него глаза. – Но, возможно, есть вариант лучше.
Как я ни старалась произнести что-нибудь в ответ, но получился лишь вопросительный взгляд, наполненный отчаянием. И тогда Александр продолжил:
- Я консультировался с давним коллегой. Мы вместе учились в свое время. Замечательный, талантливый хирург. У него за последние полтора года было три подобных по тяжести случая. В каждом из них результат превзошел ожидания. Это блестящий опыт, а в таком деле, как вы понимаете, он критически важен!
- Вы предлагаете попробовать обратиться к нему? – спросил Михаил Алексеевич.
- Да. Оценивая риски, я могу сказать, что тот врач даст вам больше гарантий, нежели я или кто-то из моих коллег.
Шепард, который до этого молча слушал весь разговор, поднялся и прошелся по кабинету. Видимо, его знания языка вполне хватило для того, чтобы понять всю суть проблемы, и он произнес, все так же медленно и старательно выговаривая слова:
- Что же тогда мешает сделать это? Нужно лишь согласие от Ксении?
Отрицательно покачав головой, Александр ответил:
- Не совсем. Сложность в том, что упомянутый коллега давно работает в Университетской клинике Франкфурта-на-Майне.
