Что-то снова разбудило меня. Вернее, вывело из состояния беспокойного и нервного полусна. Я открыла глаза, приподнялась на слабых и дрожащих руках и оглядела спальню. Тускло светился ночник, за окном давно было уже совсем темно. Сколько было времени я не знала – часов в комнате не было, а мой мобильник остался где-то внизу. Впрочем, какая разница? Мне так и не было понятно, почему я вдруг проснулась – в спальне я была совершенно одна. Почувствовав, что во рту у меня пересохло, я подумала о том, что не помешало бы попить воды. Я поискала глазами графин, и он обнаружился неподалеку – под зеркалом на бельевом комоде. Нужно было встать и сделать несколько шагов в ту сторону. Ради этого я собиралась с силами пару минут, после чего все-таки выбралась из-под одеяла, спустила на пол ноги и неуверенно поднялась. Проклятая слабость все еще была очень ощутимой, но все же я смогла, сосредоточившись и перетерпев легкое головокружение, пройти это незначительное расстояние. Я налила из графина воды в стеклянный стакан, взяла его обеими руками и поднесла к губам, сделав подряд сразу несколько больших глотков. Очень хотелось пить! Может быть это был эффект от каких-то лекарств, может быть просто от общего обезвоживания организма, но я почти целиком осушила стакан и лишь потом перевела дух. Но вот только ставя стаканчик обратно, я промахнулась нетвердой и не очень послушной рукой, и он, попав на край комода, выскользнул из моей ладони, полетел к полу и вполне ожидаемо разбился вдребезги. Осколки со звоном запрыгали по паркету. Плечи мои невольно и уныло поникли. Проклиная себя за неловкость и слабость, я опустилась на колени и принялась кое-как сгребать стеклянные осколки в кучку, думая, чем бы вытереть с пола воду. Но внезапно в коридоре послышались быстрые шаги. Еще через секунду щелкнул замок двери, после чего она распахнулась и в комнату влетела Настя. Растрепанная, едва одетая, с ужасом и отчаянием на лице и диким блеском в перепуганном взгляде она сделала по инерции несколько шагов и замерла, в изумлении приоткрыв рот. Я взволнованно и непонимающе уставилась на нее, пытаясь понять, что с ней такое. Или лишь спустя несколько невыносимо долгих и мучительных мгновений, я поняла, что Настя переводила взгляд с меня на стеклянные осколки на полу, а затем снова на меня. И тогда картина, представшая перед ее глазами, открылась и мне! Бросив на пол те стекляшки, что были в моих ладонях, с такой поспешностью, будто они жгли мне кожу, я повернулась к Насте, в отчаянии поднимая руки и помотав головой, пытаясь дать ей понять, что ничего подобного и в мыслях не было! Молчать здесь было уже просто опасно, и я разомкнула губы, лихорадочно подбирая слова, но Настя уже бросилась ко мне. Я вскрикнула от страха, когда она схватила меня за руку, оттащила от стекол на полу и заставила подняться на ноги. – Насть, я всего лишь уронила его!.. – пропищала я в отчаянии, когда она уже выводила меня из комнаты в коридор. – Настя, пожалуйста! Все не так!!! Она не слушала. Невзирая на мои жалкие попытки остановиться и хоть как-то ей все объяснить, она силой отвела меня в свою спальню, почти подтащила к постели и бросила меня на нее. Я кое-как приподнялась и, заливаясь слезами, воскликнула: – Настя, да послушай ты! У меня ничего такого на уме не было!.. Никакого внимания на мои вопли она не обратила и уже отошла куда-то в сторону. Вернулась Настя очень быстро – я только успела сесть на кровати и повернуться к ней лицом, как увидела, что она уже идет назад и в руках у нее пара хромированных металлических браслетов и несколько замков. Не то чтобы я собиралась сопротивляться, нет. Я лишь хотела со всей возможной мольбой упросить ее меня выслушать… Но так и не смогла больше произнести ни слова! Только сейчас я обратила внимание на ее почти наполовину обнаженную правую руку. Халат у Насти был с недлинными рукавами, и я увидела на сгибе ее локтя точно такой же белый квадратик пластыря, какой прикрывал и мою проколотую во время переливания вену. Ошеломленная, я умолкла сразу и мгновенно. Не издала я ни единого звука и тогда, когда Настя быстро и решительно вновь развернула меня и бросила лицом на подушки. Я не сопротивлялась, когда она завела мне руки за спину, надела на каждое запястье по браслету и накрепко закрыла их, после чего соединила браслеты еще одним замком. О боже… Александр говорил, что мне переливали кровь еще на борту самолета. Но он не сказал, что кровь дала Настя!.. Или может он просто не был в курсе? Да нет, вряд ли, они наверняка говорили! Настя знала мою группу крови, если без раздумий отдала свою! А я даже понятия не имею, какая группа у нее… Господи! Как же стыдно! Как горько и больно, господи!!! Я уткнулась носом в подушку, укусила ее от отчаяния и снова заплакала, не в силах больше сдерживаться. От бесконечных судорожных рыданий и грудных спазмов у меня уже ломило ребра. Отдавшись этой неумолимой волне эмоций, я даже и не почувствовала, как на моих лодыжках также сомкнулись широкие металлические браслеты, которые Настя уже соединяла между собой цепочкой. Но на этом она не успокоилась.
