Но как теперь объяснить это Насте?!! Как убедить ее в том, что я напугана до смерти? Что горько и отчаянно сожалею обо всем этом и не знаю, как жить дальше!
Если она не прогнала меня, может быть есть еще шанс все поправить? Хоть небольшой?.. Пусть она не желает сейчас даже касаться этой темы, но может быть ей просто требуется время, чтобы немного прийти в себя?.. Ее силы не бесконечны, она не машина… Ей очень тяжело и больно! И все это из-за меня, чертовой идиотки!!!
От этих размышлений слезы только сильнее стали душить меня, как я ни старалась сдерживаться. И в конце концов от этого сумасшедшего нервного перенапряжения границы реальности и туманного полузабытья начали стираться, пока не исчезли совсем.
Я очнулась от того, что кто-то провел ладонью по моему лицу, убирая с него волосы. Прикосновение было теплым и знакомым, и я, приоткрыв свои воспаленные глаза, убедилась, что это была Настя. Взяв меня за руку, она жестом предложила мне покинуть салон автомобиля, и поддержала меня, когда я выбиралась наружу, пытаясь при этом понять, где мы находимся. Машина стояла на своем обычном месте – рядом с домом в заснеженном саду. Настя привезла меня к себе?.. Значит она действительно не намерена прогонять меня?.. Не говоря ни слова, она проводила меня в дом, помогла разуться и снять верхнюю одежду в прихожей, после чего повела наверх, к спальням. Я тоже ничего не говорила, и от этого было даже как-то жутковато.
Мы молчали, пустота и пространство огромного Настиного дома сейчас почему-то стали очень меня пугать. Было слишком тихо! И слишком все печально… Но попытаться что-то изменить сейчас значило бы нарушить то хрупкое равновесие, которое пока удавалось поддерживать. Потерять его я боялась значительно сильнее.
Но все-таки Насте было очень и очень трудно преодолеть свое негодование в отношении меня. Я видела, что она старалась сдерживаться, но в то же время было заметно, как ее будто бы раздирают противоречия! Наблюдая тоску и боль в ее глазах мне так хотелось хоть что-нибудь сказать, попытаться хотя бы каким-то образом выправить тот ужасный вираж, к котором оказались сейчас наши отношения! Но я боялась сделать еще хуже. И потому не решилась ничего говорить или предпринимать. Лишь слепо и покорно следовать Ее воле.
Она подвела меня к двери «розовой» спальни и раскрыла ее передо мной. Я безропотно шагнула в комнату, а Настя включила несколько светильников и после этого принялась раздевать меня. Я не сопротивлялась, даже старалась поскорее избавиться от одежды сама, несмотря на свою слабость. Все также послушно и безмолвно я надела комплект спального белья, которое она достала для меня, поле чего Настя сняла с постели покрывало, откинула одеяло и помогла мне лечь. От моего внимания не ускользнуло, что она старается не смотреть на мои забинтованные запястья.
Я не могла не плакать, но делала это почти беззвучно. Лишь когда Настя укрыла меня одеялом выключила лишний свет, оставив только ночник у изголовья, и направилась к двери, я дала себе немного воли, зажав, впрочем, рот ладонью, чтобы рыдания все же не были слишком слышны.
Дверь закрылась, и я услышала, как с той стороны повернулся ключ в замочной скважине – я осталась одна. Взаперти. Наедине со своими болезненными до невозможности мыслями.
Настя не может сейчас находиться рядом со мной. Это выше ее сил. Что же делать… Я буду терпеть и ждать до тех пор, пока она немного не успокоится. Быть может тогда что-то получится? Быть может и я сама сумею хоть как-то прийти в себя?..
Надолго меня не хватило – нервы и переживания вытянули из меня все силы без остатка, и я начала снова проваливаться в какое-то забытье. Мой личный Лайнер Мечты, еще недавно так гордо паривший над облаками, стремительно несся к земле в условиях нулевой видимости, готовый в любое мгновение превратиться в груду покореженных обломков.
