Сэнсей и Конрад тогда спорили о том, портят ли деньги людей. Сэнсей утверждал, что да, портят. Что даже самый хороший человек, если на него вывалить мешок с деньгами, довольно быстро превратится в мудака, который забудет старых друзей, и цветные бумажки для него станут ценнее старой дружбы. А Конрад же, напротив, считал, что испортить деньги никого не могут. Только тех, кто и без денег был мудаком. Причем точка зрения Конрада среди публики была не особенно популярной, все старательно поддерживали Сэнсея.
— Подожди, а почему у нас свет горит? — вдруг спросила Ева, посмотрев наверх.
— Ну, может, Лариса дома, — пожал плечами я. — Или Сэнсей нас обогнал.
— Я видела Сэнсея, когда мы уходили, — сказала Ева. — А Лариса предупредила, что сегодня ночевать не придет.
— Ну или может мы забыли свет на кухне выключить, — я поднял голову. Шторы плотно задернуты. А когда мы уходили, еще было светло.
— А может там Француз? — Ева остановилась посреди лестничного пролета, глаза ее блеснули в темноте.
— С чего бы ему там быть? — пожал плечами я. — Ключ я ему не давал, а так он вроде не замечен в тайном заштуканстве…
— Ну он же… как бы сказать… не вполне законопослушный, — почему-то шепотом проговорила Ева. — Вдруг решил тебя на счётчик поставить или…
— Ну да, сделал копию ключей, пока я в тренировался, проник тайно под покровом ночи, — зловещим шепотом проговорил я. — И сидит там паяльник греет уже несколько часов.
— Ну а кто еще может? — Ева поднялась еще на несколько ступенек и замерла. — А вдруг там эта девица, которая по тебе сохнет?
— Которая? — приподнял бровь я.
— Ах, их еще и несколько? — с притворной ревностью возмутилась Ева.
— Хм, — задумался я. — Ну так-то с Агаты станется выкинуть какую-нибудь глупость, конечно…
— Да-да, прикинь, открываем сейчас дверь, а она стоит посреди прихожей, вся в белом, — Ева картинно закатила глаза и положила руку на лоб. — Доргой, я беременна…
— Вот сейчас и посмотрим, — я достал ключи, подсветил себе фонариком и открыл дверь.
— А может мы просто свет забыли… — начала Ева, и тут на из кухни раздался звук двигающейся по полу табуретки, а потом раздались шаги.
— Доброй ночи, ребята, — чуть виноватым тоном сказал Леонид Карлович. — Поздно же вы возвращаетесь…
— Папа! — Ева выдохнула с облегчением.
— И вам доброй ночи, — я скинул кроссовки. — Что-то случилось?
— К сожалению, — вздохнул Леонид Карлович. — В общем, тут такое дело… Ммм, может мы лучше сначала сядем за стол и под чаек все обсудим?
— Папа, ты меня пугаешь, — сказала Ева.
— Нет-нет, дело не такое уж и страшное, — быстро сказал Леонид Карлович. — Просто срочное, вот поэтому я и… вторгся, можно сказать, на вашу территорию.
Мы прошли на кухню, Ева наполнила чайник и поставила его на плиту. Села напротив отца и принялась сверлить его взглядом.
— В общем, вот какое дело, — Леонид карлович сцепил пальцы. — Иван Михайлович, сегодня заявил, что к нему из Москвы переезжает дочь, поэтому эту жилплощадь нужно… гм… немедленно освободить.
— Немедленно — это в смысле прямо сейчас? — уточнил я.
— Практически, — кивнул Леонид Карлович. — Я понимаю, что это все ужасно несвоевременно, но так уж есть… К сожалению, я здесь ничего не решаю… Так что вы уж простите…
Он развел руками и виновато посмотрел на Еву. Она промолчала.
— Если что, мы можем прямо с утра организовать ваш переезд к нам с Евушкой домой, а уже потом подберем для вас новую квартиру, может еще и лучше этой…
— Подожди, Иван Михайлович — это бывший заместитель директора который? — спросила Ева. — А почему он решает такие вопросы?
— Милая, у нас была такая договоренность с самого начала, — Леонид Карлович снова развел руками.
— Да все нормально, — пожал плечами я.
— Да блин, — Ева сморщила нос. — Пап, ты тоже прости, я не на тебя сержусь. Просто надеялась, что Камилла навсегда уехала. А сейчас ты говоришь, что она возвращается. Вов, а мы можем переехать в какое-нибудь другое место? Не к нам домой?
— Можем вселиться временно к Астароту всей толпой, — усмехнулся я. — Там у него сейчас Борис квартирует, так он будет Ларисе только рад. А квартиру поискать уже потом, после фестиваля.
— А что такое у тебя с Камиллой? — обеспокоенно завозился Леонид Карлович. — Я думал, что вы дружили.
— Пап, это очень хлопотно — дружить с Камиллой, — фыркнула Ева. — А почему она возвращается? Она же вроде как аж в МГИМО училась.
— Да там такая штука получилась… — Леонид Карлович замялся. — Она еще в прошлом году вылетела. И болталась в Москве просто так. Из отца деньги только тянула. А тут он заподозрил неладное, навел справки и выяснил все в подробностях. Что она ни черта вообще там не училась, даже первую сессию не сдала. Он помчался туда, нашел ее на квартире у какого-то великовозрастного шалопая, она заявила, что выходит за него замуж. А парень давай отнекиваться, мол, он ничего такого не планировал. Разразился жуткий скандал, Камилла разрыдалась, давай рассказывать о том, что беременна от этого шалопая… В общем, Иван Михайлович схватил ее в охапку и в гостиницу увез. И завтра они оба прилетают из Москвы.
