— Беременная Камилла — это что-то новенькое, — снова фыркнула Ева. — Слушай, а может и неплохая идея — перебраться к Астароту… По крайней мере, она его адреса точно не знает.
— Вот теперь мне интересно, что это такое между вами произошло, что ты готова от этой девушки чуть ли не по подворотням прятаться, — хмыкнул я.
— Точно уверен, что хочешь знать? — спросила Ева, бросив косой взгляд на отца. В этот момент закипел чайник, и моя девушка вскочила и принялась хлопотать вокруг стола.
— Евушка, а что ты скажешь насчет дома тети Марты? — спросил Леонид Карлович.
— Пап, ты серьезно? — Ева даже замерла с горячим чайником в руке.
— А что такого? — удивленно воскликнул Леонид Карлович. — У нее хороший дом, не завалюха какая-нибудь. И район не самый плохой, от речного вокзала недалеко. Кроме того, она же сама предлагала уже сколько раз… Мол, одна не справляется.
— Ну… — Ева посмотрела на меня. — Тетя Марта специфический человек. Я не уверена…
— Слушайте, да в чем проблема-то? — пожал плечами я. — Штатная ситуация. Квартира была не наша, попросили освободить — освободим. Найдем мы себе крышу над головой, не треснем. Вот уж вы, Леонид Карлович, точно не должны об этом заботиться. Предупредили вовремя, и отлично.
— Нет, Володя, ты совершенно не прав, — решительно возразил Леонид Карлович. — Я ни о чем таком тебя не предупреждал, упал с новостью, как снег на голову, что, мол, завтра собирайте манатки и переезжайте. А у вас фестиваль. Я же все понимаю, что дел и так по горло…
— Ну и что? — усмехнулся я. — У нас и вещей-то особо нет, в машину покидаю и перевезу за один раз.
— Нет уж, позволь мне решить эту проблему, — стоял на своем Леонид Карлович. — Кроме того… Евушка, может все-таки расскажешь, что такое у вас с Камиллой произошло?
— Ой, да неважно, пап… — отмахнулась Ева, раскладывая по тарелке бутерброды с сыром.
— Мне же интересно, почему ты хочешь от нее прятаться…
Тут отец с дочерью принялись довольно экспрессивно спорить, упоминая какие-то имена и события, мне незнакомые. И я от разговора отвлекся. Крутил в голове разные варианты того, как поступить. Вариант с квартирой Астарота как временным пристанищем был самым простым и очевидным. Понятно, что я уже слегка отвык от ощущения общаги, кроме того, там у него во время феста обязательно будут постоянные тусовки до рассвета. Но, может, так даже и лучше. Буду все время чувствовать пульс события, так сказать.
Можно было вообще не парить мозги и переехать временно в гостиницу…
Хотя нет, черта с два этот вариант — не парить мозги. Сейчас, во время феста, все гостиницы Новокиневска забиты под самую крышу. В любое другое время — нет проблем, пожалуйста. Но у нас даже не на всех звезд приглашенных мест хватило, кое-кого пришлось размещать по квартирам. Влад в этом вопросе здорово помог, вместе с его весьма состоятельными друзьями-приятелями.
Хм, кстати, Влад… Можно с ним созвониться и перетереть насчет жилья. Привык жить в неплохой квартире, как-то не хочется ее менять на съемную хрущобу.
— … и никаких возражений, Евушка! — Леонид Карлович замахнулся, чтобы грохнуть кулаком по столу, но опустил его мягко. И поставил бесшумно.
— Твой чай, папочка, — сладким голосом сказала Ева.
— Значит, ты согласна переехать к тете Марте? — спросил Леонид Карлович.
— Нет, — помотала головой Ева. — Или давай сначала Володе расскажем, что его там ждет.
— Хм, я прямо изнываю от любопытства, — я подался вперед и поставил подбородок на кулаки.
— Мы с двоюродным братом тетю Марту называли «наша герцогиня», — хихикнула Ева. — Которая из «Алисы в стране чудес». Которая выйдет из себя и прямо придет в ярость.
— Все еще непонятно, — качнул головой я.
— Хорошо, объясняю в деталях, — терпеливо сказала Ева. — Она вообще-то мне не тетя. Ну, точнее, неродная тетя. Она сводная сестра папы. Дочь дедушки и его первой жены. И считает себя до мозга костей аристократкой. Живет одна в здоровенном доме, а когда к ней приходишь в гости, накрывает на стол с десятью приборами и поджимает губы каждый раз, когда берешь неправильную вилку. И вообще…
— Звучит как забавное приключение, — сказал я. — Всегда хотел освоить придворный этикет.
— Ты сейчас серьезно говоришь? — нахмурилась Ева.
— Даже не знаю, — усмехнулся я и отхлебнул чай из чашки. И только сейчас почувствовал, как на самом деле у меня устали голосовые связки за сегодня. Что в горле, оказывается, саднило. — Почти четыре утра уже. День был длинный и насыщенный. Так что, боюсь, здравость моих суждений, как бы это сказать, прихрамывает.
— Пап, — Ева уставилась на отца. — Скажи мне, только честно, ты уже пообещал тете Марте, что мы к ней переедем?
— Евушка, ну как ты могла подумать, — с преувеличенной искренностью сказал Леонид Карлович.
— Папа! — Ева подалась вперед и заглянула отцу в глаза.
— Ну… — замялся он. — Она как раз позвонила сразу после Ивана Михайловича. Стала жаловаться, что у нее поясница болит, что помощь ей нужна… Вот я и сказал, что с вами поговорю.
