— Вряд ли, — мотнул головой мужик. Лет тридцать, короткая стрижка, крепкий такой, спортивного вида. Слегка загорелый, но не как мы. Одет в светлые летние брюки и рубашку. На крепкой шее — золотая цепь. Не в килограмм, конечно, но увесистая. И печатка на пальце. В общем, внешний вид вообще не нашего круга.
— Вернее не так, я вас видел, а вот вы меня — вряд ли, — объяснил он.
В голове как-то сами собой всплыли всякие вопросики. Сразу вспомнился дядька из КГБ, зашевелились теории заговора. Выглядел незнакомец так, что мог быть вообще кем угодно. Меняешь пару аксессуаров, и вот ты уже в другом социальном слое.
— Что вы там копаетесь⁈ Устроили затор! Люди, может торопятся! — загомонили нетерпеливые пассажиры, которым мы с этим мужиком перегородили выход.
Я повернулся в сторону выхода, и незнакомец ухватил меня за локоть. Видимо, истолковал движение так, будто я хочу от него отделаться.
— Владимир, подождите! — сказал он. — Не убегайте, пожалуйста, давайте поговорим в аэропорту! Дождитесь меня у выхода, хорошо?
У меня была когда-то версия, почему выход из самолета и поезда всегда такая суетливая и торопливая фигня. Вот реально, непонятно же, почему ускоряешься. В голове еще стучит это вот «быстрее, быстрее, а то…»
Что именно «а то», мозг обычно не расшифровывает. Просто настройка по умолчанию, что нужно спешить. Я поймал себя на этом когда-то давно уже. Где-то в старшей школе, кажется. И у меня тут же родилось псевдонаучное объяснение этому феномену. Которое я жизнерадостно озвучивал тогда всем подряд.
«Все дело в том, — важно говорил я. — Что в пути, особенно когда летишь самолетом, все атомы тела движутся с большой скоростью. А когда самолет приземляется, скорость падает. Но частицы, из которых наше тело состоит, еще некоторое время не могут адаптироваться к такой перемене и стремятся суетливо вперед. И на уровне нашего сознания это ощущается как желание бежать вперед».
Я даже название тогда этому процессу придумал. Какое-то пафосное. Инерция прибытия… Или что-то в этом роде.
Вот и сейчас поток пассажиров под влиянием этой самой «инерции прибытия» устремился вперед, а я снова вспомнил про эту свою теорию. Незнакомого мужика поток народа куда-то от нас с Евой оттер.
И вспомнил я про него уже практически на выходе из аэропорта.
Причем не сам.
— А того мужика мы не будем что ли ждать? — Ева ухватила меня за рукав, как раз в тот момент, когда я устремился к стеклянным дверям.
— О… Точно! — я сменил траекторию, двинул в сторону и начал оглядываться. — Это все инерция прибытия.
— Что? — недоуменно спросила Ева.
Я засмеялся и рассказал ей про суетливость атомов, которая выражается в неконтролируемом желании мчаться. И как раз посреди этой моей лекции к нам приблизился тот самый мужик из самолета. И финал моего спича дослушивал вместе с Евой.
— Логично, — покивал он. — Надо будет своему сыну это рассказать. Меня, кстати, зовут Арнольд.
— Серьезно? — Ева захихикала, но сразу же сделала серьезное лицо. — Извините. Просто… ну…
— Не похож? — засмеялся он. — Понимаю. Но меня правда зовут Арнольд. Могу паспорт показать.
— А покажите! — оживилась Ева. — Ну, не подумайте, что я вам не верю. Просто глупо не воспользоваться возможностью, раз предлагают.
— Вот да, — усмехнулся я. — Потом ведь можно будет хвастаться, что мы проверяли документы у человека, которого на самом деле зовут Арнольд.
Мы все трое секунды три сохраняли на лицах серьезные выражения. А потом все вместе засмеялись. Арнольд полез в барсетку за паспортом.
— Ну вы, блин, даете, — сказал он, открывая книжечку с советским еще гербом.
Арнольд Павлович Скуратов.
Надо же, реально Арнольд.
— У меня мать немка, — новый знакомый закрыл паспорт и спрятал его обратно в барсетку. — Так что имя мне досталось в честь одного из ее предков из фатерлянда. В семье есть целая здоровенная история по этому поводу, но вряд ли вы от меня именно ее ждете, верно?
— Пока что вообще теряюсь в догадках, что у вас ко мне за дело, — пожал плечами я.
— Слушайте, давайте где-нибудь присядем, — Арнольд начал крутить головой в поисках чего-то подходящего. — Черт, как назло даже кафешки никакой нет…
Некоторое время мы искали подходящее место для разговора. На выходе нас тут же атаковали бомбилы, так что мы нырнули обратно в здание аэропорта и приткнулись в результате на каких-то непонятно для кого стоящих креслах в углу возле туалета. Они выглядели так, будто их какие-то работники новокиневской воздушной гавани притащили откуда-то с помойки, чтобы себе курилку оборудовать. А сейчас просто от дождя внутрь затащили.
Не исключено, что так и было, кстати.
— Я весь внимание, Арнольд Павлович, — сказал я, бросив сумку на свободную сидушку. Пока мы слонялись по аэропорту, обмениваясь шуточками, цели нашего нового знакомца понятнее не стали. Это явно небедный мужик. Бандит? Хм… Возможно. Прилетел из Москвы. Но не по мою душу, а по каким-то вовсе даже не деловым, а скорее семейным делам. И точек пересечения между нами я пока что не видел.
— Давай на ты, ладно? — сказал Арнольд, устраиваясь поудобнее на неудобном стуле.
