«Мамка, я живу теперь без опаски. Мамка, ты побывай у командира Марго и хорошенько попроси его, чтобы и тебя отправили сюда. Я, мамка, думаю, куда мне пойти учиться. Я думаю, что пойду в военную школу…»
Такие письма немедленно были показаны родителям прочитаны в уцелевших деревнях и лесных лагерях. Люди не скрывали радости. Они благодарили Родину и партию за огромную заботу о детях. Из болот и лесов в сопровождении партизан к посадочным площадкам тянулись десятки малышей. Желающих улететь стало столько, что возникло сомнение: удастся ли всех отправить? Ведь кроме детей хотелось погрузить в самолеты и тяжелораненых партизан, больных жителей.
А гитлеровцы между тем нагло лезли к площадкам, и партизанам нелегко было их сдерживать. Порой стрельба приближалась настолько, что пули посвистывали над головами собравшихся на аэродроме.
— Дяденька летчик, возьмите нас с собой, мы из Боровухи, мамку нашу убили… — со слезами упрашивали две худенькие девочки. Летчик Кулагин — смелый, волевой человек, только что посадивший в свой самолет шесть малышей, — не смог отказать девочкам. Он молча поднял их на руки и запихал куда-то в заднюю часть фюзеляжа.
На крыло самолета к летчику Козлову взобрался ловкий тощенький мальчуган. Ухватившись руками за кабину, он звонким голосом закричал:
— Дядя, возьми! Я из деревни Симаново, а живу на болоте у Красной Будки!
— Как звать тебя? — спросил пилот.
— Витя! Витя Совершаев!
Пилот усмехнулся и, сделав паузу, сказал:
— Я тоже Витя.
Так летчик Виктор Козлов посадил в свой перегруженный самолет еще одного девятилетнего мальчишку. Самолет с трудом поднялся в воздух.
Несмотря на огонь вражеских зениток и дежурство немецких ночных истребителей, операция «Дети» прошла без жертв. Авиаторы потеряли лишь один самолет, который потерпел аварию при посадке на партизанском аэродроме. Его пришлось сжечь. За двадцать напряженных ночей из тыла врага было вывезено около 1600 детей, 93 женщины и 105 раненых партизан.
Велико было политическое значение этого мероприятия. Оно подняло моральный дух людей в борьбе с врагом. За выполнение этой операции летный состав 13-го полка ГВФ был награжден медалями «Партизану Отечественной войны» II степени.
В середине марта радисты приняли неожиданную радиограмму. Нам предлагалось выйти в Белоруссию. Для похода нужно было срочно заготовить запас провианта. Мы знали, что белорусская земля, граничащая с нашей Калининской областью, была опустошена и разграблена гитлеровцами начисто. Здесь, в Себежском районе, тоже было не легче. Не было ни мяса, ни хлеба, ни соли. Взять продукты можно было лишь на территории Латвии, где фашисты заигрывали с отъявленными националистами. Айзсарги, выкормыши правительства Ульманиса, сильно охраняли рубежи бывшей буржуазной Латвии. Возле их застав шли ряды колючей проволоки, из амбразур дзотов смотрели черные глазки пулеметов.
По установившемуся неписаному порядку решено было обратиться за советом и поддержкой к командиру Латышской партизанской бригады Вилису Самсонсу. Все мы считали его полномочным представителем Советской власти в приграничном районе Латгалии.
Вилис Петрович встретил нас приветливо, но настороженно. Он сразу «раскусил», зачем мы к нему пожаловали.
Когда комбриг Назаров рассказал о нашем положении, вожак латышских партизан предложил нам отовариться продуктами в пограничной заставе Ловушки. Там, как он пояснил, у айзсаргов имеется скот, свиньи, хлеб и соль. Дело за небольшим: нужно было разбить укрепленную заставу и конфисковать все это.
Мы задумались. Легко сказать, «возьмите у айзсаргов». Но ведь за такие продукты нужно было расплачиваться кровью ребят. А что делать? Вилис Петрович был прав. Не отбирать же продовольствие у крестьян. Это дискредитировало бы нас среди местного населения и пустило бы недобрую молву далеко в глубь Латвии. Разгром же вражеского гарнизона был оправдан во всех случаях.
Самсонсу кто-то в шутку дал кличку Дадзис. По-русски это означало Репейник. Такое имя пристало к нему, очевидно, по той причине, что Вилис Петрович, несмотря на свою молодость, умел цепляться за боевые дела крепко, продуманно и действовал неотступно.
Прозорливый, мудрый человек этот Дадзис, — говорил наш парторг Михаил Кудрявский.
За день до выхода на операцию к нам приехал командир 15-й партизанской бригады Дмитрий Халтурин. Узнав о нашем намерении, он сказал:
— Будем бить вместе. Вы нападете на заставу в Ловушках, а я с отрядами Ботова и Муравьева — на заставу в Конгольцах.