Пропустив патруль, мы стали переходить стальную магистраль. У рельсов осталась лишь группа минеров — Соколов, Попков, Кузьмин и Ворыхалов. Они работали дружно и слаженно. Один рыхлил финкой уплотненный под рельсом песок, другой выгребал его и укладывал в мешок, третий относил и сторону. Когда ямки были готовы, туда заложили толовые шашки, а на них, плотно под рельс, контактные электромины. Мины замаскировали так искусно, что вряд ли их заметит даже опытный глаз путевого обходчика или патруля. К тому же неизвлекаемые мины не любят того, кто их тревожит.
Дело сделано. Можно уходить, но у нас имелись два десятка новых взрывателей «на время», и нам не терпелось испытать их.
Комиссар Виктор Моисеев посоветовал заминировать телеграфные столбы с таким расчетом, чтобы они сработали в полдень. И если нам удастся подловить эшелон, должна произойти занимательная сценка. В момент расчистки пути рухнут столбы связи.
Предложение приняли. Заминировали несколько столбов напротив того места, где должно произойти крушение поезда. От железной дороги уходить далеко не стали Хотелось посмотреть поближе, как все получится. Для этого выбрали пригорок с невысоким кустарником.
Восточная часть неба светлела. Занималась утренняя заря. Все, кому положено, уже спали. Задремал и я. Около шести часов меня разбудил Толя Нефедов.
— Командир, поезд идет.
Моисеев, Поповцев, Соколов и еще несколько ребят тоже проснулись. Каждому хотелось узнать результаты своего труда. До боли в глазах всматривались вдаль, где виднелась растянутое облако белого дыма. Вершины деревьев скрывали от глаз идущий состав, но стелющийся дым паровоза указывал местонахождение поезда и его большую скорость. Он быстро приближался к заминированному участку. Моисеев больно сдавил мой локоть.
— Сейчас грохнет, — прошептал он.
Вспышка взрыва. Паровоз окутался черным облаком. Вагоны громоздились друг на друга. Грохот и лязг металла эхом прокатился по лесу. Через две-три минуты взахлеб застрочили пулеметы железнодорожной охраны.
— Пусть бесятся, — проговорил довольный Горячев, скручивая козью ножку.
— Посмотрим, что дальше будет, — сказал комиссар.
Спустя час из Невеля к месту крушения подошел восстановительный поезд. Немцы усердно стали восстанавливать путь. Они разгрузили с платформы тракторы с помощью которых начали растаскивать разбитые вагоны.
Время медленно подходило к обеду. Мы с интересом ждали, когда взлетят вверх и повалятся заминированные нами телеграфные столбы. Возле них работали бригады ремонтников-немцев.
— Осталось ждать немного, — сказал Василий Ворыхалов.
И вот загрохотали взрывы, столбы заплясали среди белого дня. Немцы в панике засуетились, забегали. Представляем, сколько страху нагнали мы своей выдумкой!
Теперь у нас впереди железная дорога Невель — Витебск. Расстояние невелико, и мы особо не торопились. Все сильно проголодались. Нужен был хлеб и другая еда. Опять надо было идти в деревню к старосте, брать продукты в счет плана поставок немецкой армии или же обращаться за помощью к населению.
— Командир, я пойду, — вызвался Горячев.
С ним ушли Орлов, Попков, Чернышов и Цветков. Мы долго ждали своих заготовителей.
— Наверно, молочко попивают, — сказал Толя Нефедов.
В потемках послышался разговор и сдержанный смех. Засветился огонек папиросы.
— Вон идут раскуривают, — сердито пробурчал Ворыхалов.
Ребята сложили продукты: хлеб, вареную картошку, свиное сало, куриные яйца, лепешки — все, чем могли снабдить их радушные крестьяне. Горячев положил на траву пучок табачных листьев и тут же вытряхнул из кармана огромную горсть табаку-самосада.
— Курите, злодеи, — засмеялся Николай.
Все бойцы сразу повеселели, заговорили, принялись за еду.
— Костя, ты как будешь картошку есть — стоя или всухомятку? — подсмеивался Федя Попков над Кузьминым.
— Сидя, да еще с молочком, — бодро парировал Кузьмин.
Хочется сказать несколько слов о нашем питании. Для рейдирующего отряда это было серьезной проблемой. Мы постоянно находились в движении. Редко когда задерживались на одном месте на трое-четверо суток. Нам приходилось двигаться в тылу противника по незнакомой местности, мы не имели ни родных, ни знакомых в них, нам нельзя было создавать свою базу и даже набрать продуктов впрок. Поэтому приходилось требовать от старост переадресовки продуктов питания вместо немецкой армии в наше партизанское войско. Нередко мы обращались за помощью и к населению. Люди нам не отказывали.