Оказалось, что мы зря огулом обвинили этот район в неблагонадежности. Население многих деревень гостеприимно встречало нас и оказывало всяческую поддержку. С помощью жителей удалось выявить некоторые пункты, ставшие оплотом полицейских. Это были поселок Усть-Долыссы, расположенный на Витебском шоссе, село Трехалево и деревня Топоры (Топорщина — так нарицательно называли ее люди).
Нам стало известно, что после массового истребления евреев, проживавших в Невеле, немцы при помощи полиции продолжали выявление и уничтожение еврейского населения, скрывающегося в деревнях Невельского района.
Так, по доносу полицейского Кухтина и писаря Трехалевской волости Селезнева и при их участии в селе Трехалеве карательным отрядом было расстреляно шесть еврейских семей.
Полицейским отрядом Топорской волости, который возглавлял предатель Ласточкин, были сожжены деревни Ступицы, Заречье, Ровный Бор, а отдельные жители этих селений арестованы и переданы немецким властям.
Руководил отбором арестованных и их расстрелом шеф Невельского отделения СД Фриц Шторк. Это был тот самый палач, который командовал карательным отрядом, разгромленным прошлой зимой севернее Великих Лук. Ему тогда удалось бежать.
Ведя борьбу с партизанами, посылая против них карательные отряды и не имея в большинстве случаев успеха, фашисты вымещали свою злобу и ненависть на мирных жителях, заподозренных в связях с народными мстителями. В этом гитлеровцам охотно помогали прихвостни из числа уголовников, осужденных в довоенное время Советской властью. Проводя работу под Невелем, мы сожалели, что взяли с собой мало листовок. Здесь они были крайне необходимы.
Согласно заданию нашему небольшому отряду нужно было проанализировать поток вражеских поездов на железных дорогах Невель — Полоцк, Невель — Витебск и совершить там диверсии. Таким образом, мы обходили город Невель кругом.
Ночью у нас случилось ЧП, которое стало известно только утром. В отряде не оказалось Владимира Арефьева. Стали вспоминать, кто и когда видел его в последний раз.
— На первом привале он сидел рядом со мной, — сказал Александр Цветков.
— Когда разведчики ходили в деревню, где подняли лай собаки, Володька попросил у меня табачку, — вспомнил Николай Орлов.
Выяснили, что Арефьев отстал на третьем привале, который был устроен нами на рассвете близ моста через реку. Там, пока разведка проверяла мост, мы лежали возле кустарника, окаймлявшего ржаное поле. Арефьев, видимо, нарушил установленный порядок, сел не вплотную с другими бойцами, а отошел немного в сторону и уснул там. Мы выслали две поисковые группы. Разыскивали Владимира весь день, побывали на том месте, где он отстал, но безуспешно. Мы все невольно прислушивались к каждому звуку: не идет ли Арефьев? Кругом было тихо. Только рядом куковала беззаботная кукушка, да где-то в деревне пел еще не сожранный немцами петух. Арефьев пропал. В войну гибли и так. Безвестно, бесследно.
Поздней ночью отряд подошел к железной дороге Невель — Полоцк, близ станции Новохованск. Тут нам нужно было задержаться минимум на двое суток. Мы спустились в лесной овраг, где журчал крохотный ручеек. Место удобное, скрытое. Здесь и решили обосноваться.
На рассвете с Ворыхаловым, Кузьминым и Нефедовым я пошел к железнодорожному полотну. Улеглись на закрайке леса, замаскировав себя папоротником. Сначала мимо нас проехала дрезина, потом прошел патруль из пяти немцев. Примерно через час услышали шум поезда. Он шел со стороны Полоцка, на фронт. Вот поезд поравнялся с нами, и мы начали считать вагоны, а заодно смотреть, что он везет. Я помечал себе в тетради характер грузов.
Двери двух вагонов были раскрыты. В их проемах плотно стояли и покуривали немецкие солдаты. Значит, два вагона с живой силой. На платформах стояли три пушки среднего калибра, санитарный грузовик с брезентовым верхом, танкетка или легкий танк. Одна платформа с большими ящиками-контейнерами.
Это первый поезд. А за сутки на фронт и с фронта прошло их двенадцать, и каждый из них был нами зафиксирован.
В следующее утро на смену нам пришли Дудников, Орлов и Чернышов.
За двое суток наблюдения мы изучили движение вражеских поездов. Это были обычные воинские перевозки, которые осуществлялись при малоактивных действиях войск на данном участке фронта.
На прощание с железной дорогой Полоцк — Невель наши подрывники подготовили пару неизвлекаемых мин, которыми в этот раз нас снабдили в Торопце. Когда стемнело, подошли вплотную к железнодорожному полотну. В ночное время поезда здесь ходили редко, однако путь зорко охранялся. Часто взлетали ракеты, освещая местность, слышались автоматные и пулеметные очереди.
В тот момент, когда собрались подняться на откос, на путях появился патруль. Солдаты прошли, громко разговаривая между собой.