На рассвете мы подошли к железной дороге Невель — Витебск. Справа находилась станция Езерище. Вновь подыскали удобное место для стоянки. Как и прежде, выставили двухсуточное наблюдение за проходящими немецкими поездами. Здесь нам тоже предстояло подловить вражеский эшелон. Все шло хорошо, но случилось непредвиденное. Александр Цветков, подготавливая мину, случайно замкнут провода электродетонатора. Раздался гулкий взрыв, похожий на винтовочный выстрел. Мелкими осколками детонатора Цветкова ранило в руки, ноги и живот. Раны не смертельные, но идти он сам уже не мог. Как смогли, перевязали его и уложили на самодельные носилки. Задумались, как быть? Если возвращаться с носилками обратно, это слишком далеко, да и путь небезопасный. Идти на восток к нашим передовым позициям тоже рискованно: места были незнакомые, и обрез карты как раз проходил по линии железной дороги.
Решили узнать обстановку у местных жителей. Вечером со мной в разведку пошли Горячев и Чернышов. Мне удалось побеседовать с двумя молоденькими парнишками — довоенными пионерами. Нам всегда помогали молодые ребята. Это был народ любознательный. Они знали не меньше взрослых. Выяснилось, что партизаны иногда приходят сюда, но их зона находится километрах в тридцати от железной дороги, у поселка Межа, на белорусской территории. Это не так уж далеко. Мы решили идти вперед.
Некоторые из наших товарищей считали, что в целях безопасности отряда не следует минировать железную дорогу. Но задание есть задание, и мы стали действовать.
Ночью бойцы перенесли Цветкова на другую сторону магистрали, а оставшиеся на ней подрывники во главе с Виктором Моисеевым заложили мины под рельсы.
За линией местность оказалась открытой. Следовало поторапливаться, чтобы до рассвета укрыться в надежном месте. Носилки с Цветковым несли поочередно. Я шел впереди отряда. Когда мы двигались по узкому перешейку меж двух озер, передо мной что-то метнулось. Я увидел свежевырытые окопы и блиндаж. Здесь же чернела сторожевая будка. Сразу понял — это вражеский рубеж обороны города. Часовой, увидев нас, струсил и сбежал. Он даже не поднял тревогу, когда мы удалились. Это нас спасло.
Приближался рассвет. К счастью, на пути попалась высотка, поросшая кустарником и низкорослыми сосенками. Как будто кто специально подсунул нам этот островок.
С возвышенности простым глазом хорошо был виден оккупированный врагом город Невель. Мы долго рассматривали его в бинокль. Видели, как ходили там немецкие машины, маневрировали поезда, взлетали и садились возле города самолеты.
— Увага! Слышите? — привстал с земли Горячев.
— Что?
— Поезд шумит, — сказал Николай.
Едва Горячев проговорил, как с той стороны, где заложили мины, донеслось раскатистое эхо взрыва.
— Неужели и этот поймали? — проговорил Виктор Соколов.
— Везет нам, молодцам, — улыбнулся комиссар Моисеев.
— Ну, мы ж не шапки шить сюда шли, — серьезно сказал Толя Нефедов.
Днем мимо нас проследовал немецкий обоз. Он двигался к железной дороге, где наскочил на мины поезд. Гитлеровцам было невдомек, что всего в нескольких шагах находятся партизаны.
Под вечер мы остановили пару подвод. Ездовые — старик и молодой парень — рассказали, что утром их мобилизовали для переброски немецких солдат к месту крушении поезда. Ездовые сами видели перевернутый паровоз и много разбитых нагонов. Немцы вытаскивали из-под обломков трупы своих солдат.
Ночью тучи затянули небо. Накрапывал дождь. Мы медленно шли на юго-восток, то и дело поглядывая на светящуюся стрелку компаса. Вышли к картофельному полю. Невдалеке чернели избы. Горячев, Ворыхалов и Дудников пошли огородами к постройкам. Постучались в ближайшую избу. Злобно залаяла собака. В доме поднялась возня, но никто не откликнулся. Постучали еще раз. Послышались сразу несколько мужских голосов.
— Немцы! — предупредил Ворыхалов.
Едва разведчики достигли поля, как взвилась и рассыпалась искрами осветительная ракета. Ребята залегли в картофельной ботве. Из деревни донеслись непонятные крики команд и злобный лай собак. Пригибаясь, разведчики стали уходить по борозде. Их заметили, открыли стрельбу.
Бойцы подняли носилки с Цветковым, и мы торопливо пошли прочь. Лай собак приближался. Он был уже слышен на том месте, где мы только что устраивали привал.
— Погоня! — сказал Моисеев.
Четверо бойцов унесли носилки с Цветковым в глубь леса, остальные приготовились к встрече противника. Но преследование прекратилось. Враги не знали наших сил, а поэтому не решились рисковать. Сидя в засаде, мы еще больше намокли. Было прохладно, но ходьба согрела нас.
Утром отряд вышел к живописному месту. Перед нами красовалось внушительных размеров лесное озеро. После прошедшего дождя воздух был насыщен свежестью и запахом хвои. Кругом царила мертвая тишина. Все мы, кроме охраны, улеглись среди мшистых кочек и скоро уснули крепким сном.