Телеконсультация с Ижевском закончилась в три. В три десять успел заглянул в буфет. Перехватив бутерброд (опять сухомятка), в три двадцать сажусь в машину и еду в поликлинику, которую обслуживает «Бакулевский». В полшестого возвращаюсь обратно. Впрочем, кому интересен график врача — жизнь, расписанная по минутам, которая принадлежит кому угодно, но не тебе?
В пять сорок я уже стоял у умывальника в мужском туалете «Бакулевского» и разглядывал себя в зеркале. Бледное, осунувшееся лицо, с которого стекала вода, и усталые, старые глаза, в которых словно кто-то выключил свет. «Всё, что ты будешь видеть каждый день в операционной, впитается тебе под корку мозга. Научись уходить от этого, или твоё сердце остановится раньше, чем у больного», — это тоже слова моего «отца». По щеке скользнула капля воды и холодной дорожкой юркнула за ворот свитера. Поморщившись, стянул с вешалки полотенце, вытер щеки и лоб. Тщательно осмотрел пальцы. Поднес их к лицу и ощутил едва уловимый запах въевшегося в них антисептика. «Вымыть с мылом ещё раз?» Поморщился: «Для кого? Для неё?» Прихватив полотенце, отправился в ординаторскую. Вытащил из шкафа висящий там на плечиках чистый белый женский халат (спасибо Ленке Терёхиной), перекинул его через локоть, сунул руки в карманы брюк и отправился к лифтам. Съехал вниз и ровно в шесть перешёл в просторный мраморный вестибюль центрального входа в медцентр. Бросил взгляд по сторонам, посмотрел, как через стеклянные двери вертушки просачивается толпа: у врачей закончилась смена. Эстонки в вестибюле не наблюдалось. Вздохнув, прислонился спиной к прохладной колонне и приготовился ждать.
— Арсен Павлович, — позвал меня хрипловатый с мороза и прерывающийся от быстрой ходьбы голос. «Она…» Я медленно повернулся.
Она подходила ко мне справа, очевидно, пройдя в «Бакулевский» через распашные двери, куда устремился основной поток людей, вот поэтому я её и не заметил.
— Вы давно меня ждёте? — она смущенно улыбнулась, на ходу расстегивая куртку. Я зачем-то кивнул, разглядывая её припорошенную снегом макушку. Белобрысый хвостик. Лишенное косметики и чуть влажное от снега лицо. Большую спортивную сумку через плечо. И глаза, которые она старательно отводила в сторону.
— Привет, — просто сказал я.
— Привет, — чуть запнувшись, кивнула она.
— Помочь раздеться?
Выражение её лица тут же стало враждебным. «Черт тебя раздери, ну почему с тобой все мои фразы становятся двусмысленными?» Я раздраженно дёрнул щекой и указал подбородком на её сумку.
— Могу подержать, — пояснил я.
— А-а, — она усмехнулась, — да нет, спасибо. — Оглядевшись, шагнула к гостевому диванчику, опустила на сидение сумку и принялась быстро выпутываться из куртки.
— Вешалка слева, — заметил я.
— Вижу, — она опять улыбнулась, но при этом по-прежнему прятала от меня глаза. Повернулась ко мне спиной и направилась к гардеробу. Я проехался взглядом по её узким плечам, по перетянутому резинкой хвостику, размеренно раскачивающемуся при ходьбе. Оценил её ноги, которые, по-моему, росли у неё даже не от ушей, а прямо из её белобрысой макушки. Остальному обзору мешал её свободный тёмный свитер под горло и мешковатые джинсы. В голову почему-то пришло, что она либо не хочет ощущать себя женщиной, либо прячется от мужского внимания. И всё-таки что-то в ней было, что, помимо её желания, притягивало к ней взгляды. Она замерла у стойки, передавая гардеробщице куртку, на секунду повернулась ко мне, и я понял, что: юное, чистое, даже строгое лицо — и при этом безупречная женственность линий тела.
Гардеробщица протянула ей номерок, и Аасмяэ вернулась ко мне, на ходу пряча его в задний карман джинсов. От движения её руки свитер на её груди натянулся, и я, помедлив, отвёл глаза. Она подошла, потянулась за сумкой. Стряхнув наваждение, я успел перехватить её руку. От моего прикосновения Аасмяэ вздрогнула и отшатнулась, и это не столько обидело меня, сколько, откровенно говоря, разозлило. Решительно отобрав у неё сумку, я закинул её на плечо, мысленно прикинул тяжесть (килограммов пять, не меньше) и перебросил эстонке белый халат.
— Спасибо, — она улыбнулась и поискала глазами зеркало. Ближайшее облицовывало колонну, рядом с которой стоял я. Я отодвинулся. Явно пытаясь избежать моей помощи, Аасмяэ быстро и ловко продела руки в рукава, поморщившись, вытянула из-под воротника попавший туда хвост, потянула халат вниз за полы, чтобы он сел ей на плечи. Застегнула пуговицу на груди и поймала мой взгляд в зеркале. — Как влитой, — довольно сообщила она.
