При фразе о «милой девушке» Аасмяэ обернулась, и наши глаза наконец встретились. Только у этой «милой девушки» был такой неприязненный взгляд, что я, по идее, должен был нервно закурить в сторонке. Но поскольку я, в отличие от нее, не курил, то я быстро ей подмигнул. Аасмяэ, растерявшись, моргнула, но уже через секунду водрузила на своё лицо то самое каменное выражение, которое я успел окрестить про себя: «Напоминаю, что мы друг другу совершенно посторонние люди».
«Не выйдет, — мысленно покачал головой я, — не получится, потому что я уже у тебя на крючке».
— И чем твоя милая девушка занимается? — заинтересовалась Вероника Андреевна.
— Журналистикой. Она в «Останкино» работает.
При этих словах эстонка прикусила губу, завела назад руки, оперлась ладонями о подоконник и принялась задумчиво есть меня своими большими глазами.
— Так, совсем интересно, — протянула Вероника Андреевна. — А тут она что делает?
— Передачу о «Бакулевском» снимает, — наивным голосом сообщил я.
— А ты как в это влип? — поразилась она. — Это же не твой стиль!
— Потом расскажу, — увернулся я.
— Конечно, уж ты расскажешь, — согласилась Вероника Андреевна, — ты же у нас ещё тот трепач! Ну — ладно, — решилась она, — веди сюда свою журналистку… А кстати, скажи хоть, как её зовут?
— Александра Аасмяэ, — официально представил «свою» журналистку я. Услышав это, «моя» журналистка хмыкнула и, побарабанив пальцами по подоконнику, отвернулась к окну.
— Спасибо, Вероника Андреевна, через пять минут мы к вам спустимся, — пообещал я, спрятал трубку в карман и встал.
— Саш, пойдемте, — позвал я. — Обещаю вам одно потрясающее знакомство.
Полагая, что этого приглашения вполне достаточно, чтобы заинтересовать её, я подошёл к шкафу, стащил с плечиков свой халат, надел и, хлопая себя по карманам в поисках ключа от ординаторской, внезапно сообразил, что Аасмяэ даже не тронулась с места. Я удивленно поднял голову.
— Арсен Павлович, — разглядывая меня, с непередаваемыми интонациями произнесла она, — знаете, я всё смотрю на вас и всё понять никак не могу: это у вас такой стиль общения за долгие годы выработался, чтобы людей постоянно в напряжении держать, или это вы для меня так стараетесь?
Повисла пауза. Откровенно говоря, неприятная. Аасмяэ, успев за одну секунду продемонстрировать мне со всей стервозностью женской натуры, что у неё помимо ног и груди есть ещё острые когти, надменно усмехнулась краешком рта. А я, разглядывая её, вдруг подумал о том, что за эти два дня ни разу не задал себе, в общем-то, вполне нормальный вопрос: а есть ли у неё кто-нибудь? Кто-то, с кем она спит? Кто-то, кто, видимо, дал ей право считать, что она жёстче, сильнее, и что её позиция всегда будет сверху, потому что он — слабак?
— Хотите поговорить на личные темы? — медленно произнёс я. Она самоуверенно кивнула. — В таком случае, ответ такой: это дело вашего восприятия. Потому что я отвечаю только за то, что я делаю, а не за то, как поймут это другие. А теперь мой вопрос, — я шагнул к ней, оперся ладонью о косяк окна, рядом с которым она пристроила свою голову, а заодно, и запер её корпусом своего тела в ловушку, — что изменилось после той сцены на лестнице, в телецентре, которая произошла вчера?
Пауза — и эстонка отпрянула.
— Ничего, — быстро выдала заготовку она.
— Ну да, я так и понял, — кивнул я, разглядывая её глаза. — Ещё есть вопросы на личные темы?
— Нет. Уже. — Распрямив плечи, она попыталась выбраться из западни, созданной из моего тела и руки, но я мягко перехватил её за локоть и вернул обратно. Аасмяэ качнулась, уселась обратно на подоконник (вернее, грациозно на него плюхнулась) и, вскинув голову, царапнула взглядом мой подборок (выше она просто не доставала). — У меня больше нет вопросов, — ледяным голосом повторила она. — А теперь, может, вы уже отойдёте?
— Отлично, раз нет, — я легко её отпустил. — В таком случае, раз мы все обсудили и даже успели поговорить на личные темы, предлагаю объявить перемирие и для начала перейти на «ты». Ты как, не против?
Повисла ещё одна пауза. На этот раз, удивленная.
— Нет, я не против, — неожиданно быстро согласилась она и, черканув по мне взглядом, вдруг загадочно произнесла: — Да, забавно… Позиция вечного превосходства… Самое интересное, что даже зная об этом, я не была готова, что ты это выкинешь.
«Не понял…»
На всякий случай, подождал продолжения, но Аасмяэ (вернее, Саша, раз уж мы с ней перешли на «ты») отлепилась от подоконника, одарила меня ещё более загадочной улыбкой и, на ходу поправляя свой хвост, направилась к двери. Мысленно сделав себе зарубку чуть позже обязательно вытащить из неё смысл фразы о превосходстве, я закинул её сумку себе на плечо и распахнул дверь. Эстонка юркнула в образовавшийся проём и, стоя за моей спиной, принялась наблюдать, как я выключал в ординаторской свет и запирал дверь кабинета.
— Так куда мы идем? — всё-таки поинтересовалась она. Я обернулся:
— Увидишь.
