Они уже добрались до больничного крыла. Гарри, пинком распахнув дверь, увидел на койке у входа спящего Невилла. Миссис Уизли, Перси, Полумна, Тонкс и Люпин стояли у другой койки, в дальнем конце палаты. Услышав скрип двери, все они обернулись. Миссис Уизли подлетела к друзьям, обняла. Люпин с встревоженным видом шагнул им навстречу.
— С вами все в порядке?
— Да, все. Как Билл?
Никто ему не ответил. Гарри глянул поверх плеча Молли Уизли и увидел на подушке Билла неузнаваемое лицо, рассеченное и разодранное так страшно, что оно казалось гротескной маской. Мадам Помфри наносила на раны какую–то остро пахнущую зеленую мазь.
— Разве нельзя исцелить Билла какими–нибудь чарами? — спросил Поттер у целительницы.
— Чары тут не помогут, — вздохнула мадам Помфри. — Я перепробовала все, что знаю, но от укусов оборотня лекарства не существует.
— Но его же искусали не при полной луне, — заметил Рон, смотревший в лицо брата с таким выражением, как будто надеялся, что раны затянутся от одного его взгляда. — Сивый не преобразился, так что Билл не станет… настоящим…
И он неуверенно взглянул на Люпина.
— Нет, думаю, настоящим оборотнем Билл не станет, — успокоил Люпин, — но отсюда не следует, что в кровь его не попала никакая зараза. Это зачарованные раны. Они вряд ли исцелятся полностью, и в Билле будет, возможно, проступать временами нечто волчье.
— Дамблдору наверняка известно, как можно помочь, — беспечно произнесла Полумна. — Где он? Билл сражался с этим маньяком по его приказу, Дамблдор в долгу перед ним, не может же он оставить его в таком состоянии.
— Полумна, Дамблдор мертв, — понурив голову, сообщила страшную весть Делия.
— Нет! — взгляд Люпина переметнулся с Делии на Гарри, словно в надежде, что Гарри опровергнет ее слова, однако тот промолчал, и Люпин рухнул на стоящий у койки Билла стул и спрятал лицо в ладонях. Никогда еще Гарри не видел, чтобы Люпин терял власть над собой, ему казалось, что он нечаянно вторгся во что–то очень личное, почти непристойное, и Гарри отвернулся и встретился глазами с Полумной, подтвердив взглядом, что Делия сказала правду.
— Как он умер? — прошептала Тонкс. — Что случилось?
— Его убил Снейп, — ответил Гарри. — Мы были там и все видели. Мы поднялись с Делией на Астрономическую башню, потому что я заметил в школе Пожирателей, как они шли по направлению к ней. Мы испугались, услышав, как кто–то бежит к нам по лестнице. Накинули мантию–невидимку и застыли возле стены, Дамблдор нас не заметил. И тут из двери выскочил Малфой и обезоружил его.
Нимфадора закрыла ладонями рот, Рон застонал, у Полумны задрожали губы.
— Потом появились Пожиратели смерти, а за ними Снейп и убил его, — говорить дальше Гарри не смог. Мадам Помфри залилась слезами. Никто не обратил на нее никакого внимания, только Тонкс вдруг прошептала:
— Т–ш–ш! Слушайте!
Мадам Помфри, глотая слезы, прижала пальцы к губам, глаза ее расширились. Где–то в темноте запел феникс – такого пения Гарри не слышал ни разу: потрясающей красоты горестный плач. И Гарри почувствовал, слушая феникса, что музыка эта звучит у него внутри, не снаружи, то было его собственное горе, волшебным образом превратившееся в песню, которая отдавалась эхом, разносилась над просторами замка, лилась в его окна. Как долго они молчали, вслушиваясь, сказать ни один из них не смог бы, как не смог бы и объяснить, почему, пока они слушали звучание собственной скорби, боль как будто стихала; однако всем показалось, что прошло немало времени прежде, чем больничная дверь снова отворилась и в палату вошла профессор МакГонагалл. Как и на всех остальных, на ней были видны следы недавней битвы – ссадины на лице, разодранная одежда.
— Молли, Артур уже летит сюда, — тихо сообщила она, разрушив чары музыки; все встряхнулись, словно выходя из оцепенения, одни вновь обратили взгляды на Билла, другие вытирали глаза, третьи покачивали головами.
— Что произошло, Гарри? По словам Хагрида, вы с Делией были с профессором Дамблдором, когда… когда это случилось. И он говорит, что профессор Снейп как–то причастен.
— Снейп убил Дамблдора, — вновь объяснил Поттер. Мгновение она молча смотрела на него, потом, ко всеобщему испугу, покачнулась; мадам Помфри, по–видимому, уже совладавшая с собой, бросилась к ней, выхватила из воздуха кресло и подтолкнула его под МакГонагалл.
— Снейп, — опадая в кресло, слабо повторила Минерва. — Мы все удивлялись… но он так доверял… всегда… Снейп… не могу поверить.
— Снейп как никто владел окклюменцией, — с непривычной хрипотцой в голосе произнес Люпин. — Мы все это знали.
— Но Дамблдор клялся, что он на нашей стороне! — прошептала Тонкс. — Я всегда думала, что Дамблдору известно о Снейпе такое, чего не знаем мы.
— Он намекал, что у него есть веские причины доверять Снейпу, — пробормотала профессор МакГонагалл, вытирая уголки глаз клетчатым носовым платком. — Я хочу сказать… при таком прошлом Снейпа… конечно, многих поражало… но Дамблдор недвусмысленно заявил мне, что раскаяние Северуса абсолютно искренне… и даже слова против него слышать не желал!
