— Я знал, что ты так и ответишь, — разочарованно бросил Люпин. — И все–таки я могу оказаться полезным вам. Ты знаешь, кто я и на что способен. Я могу отправиться с вами и защищать вас. А говорить мне, что вы собираетесь сделать, не обязательно.
Гарри заколебался. Предложение было очень соблазнительным, хотя, как они смогут не посвятить в свою тайну Люпина, если он постоянно будет рядом, представить себе было трудно. Зато Делия пришла в недоумение.
— А как же Тонкс?
— А что Тонкс? — переспросил Люпин.
— Ну, — насупилась Блэк, — вы ведь женаты. Как она отнесется к тому, что вы уйдете с нами?
— Тонкс в полной безопасности, — заверил он. — Она сейчас у своих родителей.
Что–то непонятное чуялось в его тоне, почти холодное. Да и мысль о том, что Нимфадора будет сидеть у родителей, тоже казалась странноватой, как–никак она состояла в Ордене и, насколько знала Делия, предпочитала находиться в самой гуще событий.
— Римус, — неуверенно окликнула его девушка, — у вас все в порядке… ну, вы понимаете… между вами и…
— Спасибо, все хорошо, — с подчеркнутой резкостью ответил Люпин.
Слизеринка порозовела. Повисла еще одна неловкая пауза, а затем Лунатик сказал с видом человека, признающегося в чем–то ему неприятном:
— Тонкс ждет ребенка.
— Ой, как здорово! — взвизгнула Делия.
— Великолепно! — с восторгом добавил Рон.
— Поздравляю, — немного нервно отозвался Гарри.
Люпин соорудил натужную улыбку, больше походившую на гримасу, затем поинтересовался:
— Так вы принимаете мое предложение? Могут трое обратиться в четверых? Не думаю, что Дамблдор был бы недоволен, в конце концов, он сам выбрал меня, чтобы я преподавал вам способы Защиты от Темных Искусств. И должен сказать, что, по–моему, нам придется столкнуться с такой магией, какой никто еще не видел и даже вообразить не мог.
Рон и Делия тревожно взглянули на Гарри.
— Просто… просто ответьте мне для полной ясности, — сдавленно добавил тот.
— Вы хотите оставить Тонкс у родителей и уйти с нами?
— Ей там ничто не грозит, родители позаботятся о ней, — Люпин старался говорить спокойно.
Окончательность принятого им решения, о которой свидетельствовал его тон, граничила с безразличием.
— Гарри, я уверен, Джеймс хотел бы, чтобы я был рядом с тобой. И Сириус тоже, Делия.
— Что ж, — замялся Поттер. — А вот я этого не хочу. И совершенно уверен, что отцу было бы интересно узнать, почему вы решили быть рядом со мной, а не со своим ребенком.
Люпин побелел. Казалось, температура в комнате упала градусов на десять. Рон оглядывался по сторонам с таким выражением, точно ему необходимо было запомнить ее в мельчайших подробностях, глаза Делии метались с Гарри на Люпина и обратно.
— Ты не понимаешь, — Римус опустил голову. — Я совершил ошибку, женившись на Тонкс. Я сделал это вопреки моему рассудку и с тех пор страшно жалею об этом.
— Понятно, — прыснул Поттер, — и потому вы собираетесь бросить ее с ребенком и сбежать с нами?
Люпин вскочил на ноги, стул его кувырком полетел назад. Он уставился на всех троих с такой лютостью, что Гарри впервые в жизни увидел проступившие за его человеческим лицом признаки волчьей натуры.
— Ты не понимаешь, что я сделал со своей женой и своим еще не родившимся ребенком! Я не должен был жениться на ней, я обратил ее в прокаженную! — Люпин лягнул перевернувшийся стул. — Ты всегда видел меня только среди членов Ордена или в Хогвартсе, под опекой Дамблдора! И не знаешь, как относится к тварям вроде меня волшебное сообщество! Узнав о моей болезни, со мной и разговаривать–то перестают! Ты понимаешь, что я натворил? Даже ее родные пришли от нашего брака в ужас. Да и какие родители захотели бы, чтобы их дочь вышла замуж за оборотня? А ребенок… ребенок… — и Римус буквальным образом вцепился себе в волосы, сейчас он казался просто помешанным. — Подобные мне обычно не размножаются! Уверен, он родится таким же, как я. И как мне простить себя, передавшего свою болезнь ни в чем не повинному ребенку? А если он чудом и не пойдет в меня, лучше, в сотни раз лучше будет, если он вырастет без отца, которого ему придется стыдиться!
— Римус! — прошептала со слезами на глазах Делия. — Что вы говорите? Как может ребенок, любой ребенок стыдиться вас?
— Ну, не знаю, Делия, — рассвирепел Гарри, — вот мне, например, за него стыдно.
Поттер и сам не понимал, что пробудило в нем такой гнев, но и он тоже вскочил на ноги. Люпин смотрел на него так, точно Гарри ударил его.
— Если новый режим считает мерзостью даже магловских выродков, что же он сделает с полуоборотнем, отец которого состоял в Ордене? Мой отец погиб, пытаясь защитить мою мать и меня. Вы считаете, он согласился бы на то, чтобы вы бросили свое дитя и ушли с нами на поиски приключений?
— Как… как ты смеешь? — процедил Люпин. — Речь идет не о стремлении к опасности или славе… как ты смеешь предполагать такую…
— Я предполагаю, что вы считаете себя отчаянным сорвиголовой, — ответил Поттер. — Не занимайте место Сириуса Блэка. Вы прекрасно видели, до чего доводит безрассудство! До Азкабана!
