— Мой отец не виноват, — сквозь зубы всхлипнула Блэк, с отчаянием глядя на друзей. Рон крепко сжал ее руку, покосившись на Гарри.
— Я и не утверждаю, что твой отец виноват, — голос Лунатика почти звенел от ярости. — Мы были лучшими друзьями. Я всегда доверял Сириусу.
— Лучшими друзьями? — она задыхалась, сжимая зубы. Слова слетели на нее как камни. Стучали в голове, почти оглушая. Наравне со стуком сердца.
— Я Лунатик, Джеймс – Сохатый, Сириус – Бродяга и Питер – Хвост. Мародеры, — Римус потирает лоб, тяжело вздыхая.
— Карта Мародеров, — голос Поттера тихий, а в нем – осуждение на самого себя. За свою глупость. Хлесткое, резкое, острое, смешанное с долей раздражения и злости. Какой–то отчаянной и бессильной. Каждый оттенок бьет по лицу, давай заслуженные пощечины. Ему страшно поднять голову, но он решается.
Делия смотрела почти со страхом. В ее зеленых глазах – догадка. Осознание и непонимание, полное, убежденное. Странное недоверие.
— Верно, — твердо произнес Лунатик, так резко вскидывая голову, что волосы хлестнули по щекам. — Но Питер предал всех нас.
— Докажите, — блондинка едва шевелила онемевшими губами. Сжала руки перед собой, выпрямляя спину до боли. Гарри смотрел на Люпина, прищурив глаза. Римус махнул рукой, и Поттер вновь расположился на софе, соприкасаясь плечом с Делией. А Люпин сел на ладан дышащий стул.
— Многие видели, как Петтигрю погиб, — сказал Рон, повернувшись к Люпину. — Была целая улица свидетелей.
— Да ничего они не видели! Они только думают, что видели… — снова разъярился Римус, мрачно наблюдавший, как друзья переглядываются между собой. — Действительно, все были уверены, что Сириус убил Питера. Я и сам так думал до некоторого времени. Четыре года назад, Гарри, я отобрал у тебя Карту Мародеров. Она никогда не лжет. Питер жив. Он анимаг.
— Когда сработал портал, и я оказался на кладбище, там был человек, которого Темный Лорд называл Хвостом, — Поттер зажмурился, резко выдыхая через рот. Он не понял того одобрения, что мелькнуло в глазах Люпина, однако оно тут же сменилось настороженностью.
— Это и есть Петтигрю. Его анимагическая форма – крыса.
— Министерство Магии ведет учет всем колдуньям и волшебникам, которые могут превращаться в животных, — ее голос был тих. Практически безэмоционален.
— Ты права, Делия, — мирно согласился Люпин. — Но, видишь ли, Министерству невдомек, что в замке Хогвартс некогда чудили три незарегистрированных анимага.
— Где же вы прятались? — участливо поинтересовался Уизли.
— В Визжащей хижине.
— Там полно привидений, — заметил Гарри.
— Нет там никаких привидений, — он озадаченно смотрел на друзей. — Их не было никогда в Визжащей хижине. Вой и стоны, которые когда–то слышали местные жители, издавал я.
Он отбросил с лица седеющие волосы, задумался на мгновение и заговорил:
— Там, собственно, все и началось. Из–за того, что я стал оборотнем. Ничего бы не произошло, если бы не моя безрассудная тяга к риску. Меня укусил оборотень, когда я был совсем маленьким. Родители перепробовали все для моего исцеления, но в те дни таких лекарств, как сейчас, не было. Но до того, как волчье противоядие было изобретено, раз в месяц я становился настоящим монстром. И о Хогвартсе даже не мог мечтать. Какие бы родители согласились отдать ребенка в школу, где он будет учиться вместе с оборотнем. Но вот директором стал Дамблдор. Он отнесся ко мне с сочувствием, сказал, что я должен учиться и что он примет все меры предосторожности.
Люпин вздохнул и задержал взгляд на Гарри.
— Помнишь, я тебе говорил, что Гремучую Иву посадили в тот год, когда я поступил в Хогвартс. Дело в том, что ее посадили потому, что я приехал в школу. Визжащая хижина и туннель, ведущей к ней, были построены специально для меня. Раз в месяц меня отправляли туда из замка – на время превращения. А дерево поместили у входа в туннель, чтобы никто не мог попасть ко мне в дом, пока я опасен. В то время мои трансформации были ужасны. Превращение в оборотня очень болезненно; кусать было некого, и я царапал и грыз самого себя. Жители деревни слышали какой–то шум, завывания и думали, что это бушуют особенно неистовые призраки. Даже теперь, когда в хижине много лет все тихо, люди опасаются приближаться к ней. Но если не считать превращений, то, пожалуй, я был счастлив, как никогда в жизни. Впервые у меня были друзья, трое верных друзей – Сириус Блэк, Питер Петтигрю и, разумеется, твой отец – Джеймс Поттер. Естественно, мои друзья не могли не заметить, что раз в месяц я куда–то исчезаю. Я сочинял всевозможные истории – говорил, что у меня заболела мать и надо ее навестить. Больше всего на свете боялся, что, узнав, кто я такой, они бросят меня. Но в конце концов они поняли, в чем дело. Но друзья не покинули меня. Напротив, придумали нечто такое, отчего мои трансформации стали самыми счастливыми днями моей жизни – они сами стали анимагами.
— И мой отец тоже? — изумился Поттер.
