— А для чего он сбежал? — холодно уточнил мужчина.
— Этого мне неизвестно.
На секунду ей показалось, что Снейп не верит. Просто издевается. Однако темный взгляд оставался серьезным.
Делия молчала, поджав пухлые губы. Чего, черт возьми, он от нее добивается?
— Я полагаю, вам так же неизвестно, что Блэк является вашим отцом, — он скривил губы в самодовольной ухмылке.
Снова несколько секунд тишины. Слизеринка переборола в себе желание сложить руки на груди и вздернуть голову. Ее слишком коробило, когда она находится будто бы на ладони перед говорившим. А профессор, сомневаться не следовало, видел ее насквозь. А сейчас еще и смотрел излишне внимательно, будто проверяя на прочность. Делия нахмурила лоб.
— Что же вы молчите, мисс Блэк? — Снейп недовольно дернул бровью, молча укорив девушку за бестактность. Но в голове сейчас было слишком шумно, чтобы различать интонации, скрытые за привычным учительским холодом. — Вас это не удивило?
— Я думала об этом, — девушка кивнула, игнорируя давящее беспокойство после неожиданного заявления декана. — Долго сопоставляла факты, слушала насмешки Малфоя и в конце концов начала обо всем догадываться. Но прямых доказательств у меня нет, профессор.
Блэк опустила голову. Неужели это все правда? Она просто не может этого осознать, принять. Целых пятнадцать лет, Мерлин, ей беспардонно лгали родные люди. И как можно было быть такой слепой? Девушка мысленно карала себя за все.
Она отрешенно следила за тем, как Северус не спеша поднялся со своего стула, с грохотом порылся в шкафу и вытянул оттуда пыльный томик в красном бархате. Спустя мгновение профессор уже стоял возле нее, протягивая книгу.
— Я считаю, что это окажется для вас прямым доказательством, — нравоучительный тон Снейпа отрезвлял лучше любого другого средства.
— Что это, сэр? — девушка с недоверием приняла вещь из рук профессора. Мягкий бархат приятно защекотал ладони. Она стряхнула с тома невесомую пыль и вновь недоуменно взглянула на Снейпа, который уже занял свое привычное место за столом, вновь расположившись в удобной для него позе.
— Если откроете, то сами же и ответите на свой вопрос, — он почти цедил, и Блэк замерла. Поморщилась и нерешительно раскрыла первую страницу.
Перед ней был старый альбом со слегка пожелтевшими фотографиями. Однако люди на них все так же шевелились и если хорошенько приглядеться, то можно было отчетливо разобрать кто есть кто.
Затаив дыхание, Блэк начала разглядывать снимки.
На первой фотографии, немного потрепанной по краям, в окружении цветущего сада стояла молодая девушка, одетая в Министерскую мантию. За плечи ее приобнимал худощавый мужчина с копной длинных кудрявых волос, одетый в костюм, поверх которого была накинута мантия. На их лицах сияли улыбки, они махали Слизеринке рукой. Без слов Делия поняла, что это ее родители.
— Мама… Папа… — одними губами прошептала Блэк. Наверное лишь для того, чтобы убедиться – это не сон, и она на самом деле видит своих родителей вместе.
На свадебной фотографии отец тоже машет ей рукой, на лице его играет озорная улыбка, непослушные волосы на голове торчат в разные стороны. Если не знаешь, что это Блэк, даже и не догадаешься. На фото он красив и весел, а сейчас у него исхудалое и бледное лицо. Неужели он уже тогда переметнулся на сторону Волан–де–Морта? И замышлял убить людей? Понимал ли, что его ждет пятнадцать лет в Азкабане, после которых он станет неузнаваем.
«Видимо, на него не действуют дементоры», — думала Слизеринка, а отец глядел на нее с фото и улыбался.
Папа держит под руку маму в шикарном свадебном платье с длинным шлейфом и необычайно красивой фатой. Мать тоже светится от счастья. А рядом – шафер папы. Делия сначала даже не обратила на него внимания. И тут же девушку будто сразило молнией. Она дернулась и подняла на Снейпа недоуменные глаза. Выражение лица декана оставалось недопустимо–спокойным.
— Это… это же вы, сэр? — скорее утверждала она, чем спрашивала.
— Как вы похожи на своего отца, Блэк! Просто удивительно! — неожиданно выдал он, и глаза у него сверкнули. — Он тоже был на редкость высокомерен. Немного удачливее других на площадке для квиддича да в Зельеварении. Так важно разгуливал по школе в окружении друзей и поклонников… да, сходство прямо–таки сверхъестественное!
— Мой отец не важничал, — не сдержалась Делия. — И я тоже.
— И школьный устав был не про него писан, — продолжал он по праву сильнейшего, его худое лицо исказила злоба. — Правила ведь для других, для людей попроще, а не для победителей в Кубке школы. Упивался собственным величием.
