Воспользовавшись ситуацией, я отправился на поле. Всякие контроли еще не начали свою деятельность, и я беспрепятственно добрался до центра поля, увидел блестящий стеклообразный слой сплавившегося грунта, сравнительно небольшую впадину на месте, где стояла башня с ядерным изделием, и что-то живое, не то скачущее, не то ползающее по этому стеклу. Приглядевшись, узнал в нем обгоревшего орла-беркута. Вспомнил о том, что и мне, наверное, не очень рекомендуется долго любоваться стеклянным грунтом. Едем обратно и вдруг видим еще одну машину с людьми, выезжающую из-за развалин. Оказалось, что сам Л. П. Берия со своими приближенными одним из первых, если не первым, сумел выбраться на место взрыва. Он крикнул мне, что я видел, и когда я сказал, что обгоревшего орла, то Берия и его команда долго хохотали, приговаривая: „Он видел орла!“»
В постановлении Совета министров СССР № 5070–1944сс/оп «О награждении и премировании за выдающиеся научные открытия и технические достижения по использованию атомной энергии» от 29 октября 1949 года есть пункт № 81. В нем сказано: «Садовского Михаила Александровича, кандидата физико-математических наук, научного руководителя опытного полигона, руководившего разработкой новейших приборов и методики измерений атомного взрыва, представить к присвоению звания Героя Социалистического Труда, премировать суммой 100 000 рублей, присвоить звание лауреата Сталинской премии первой степени». Кроме этого, дети Садовского имели право обучаться в любых учебных заведениях СССР, а ему самому и его жене, а также детям до совершеннолетия обеспечивался бесплатный проезд железнодорожным, водным и воздушным транспортом в пределах СССР.
Испытания первой атомной бомбы стали переломными в судьбе М. А. Садовского.
Еще одна встреча с Берией запомнилась особо. Это было в канун испытания первой термоядерной бомбы. Оно должно было быть первым, а затем следовали еще несколько взрывов уже атомных изделий.
Серию этих испытаний обеспечивал научный руководитель Семипалатинского полигона М. А. Садовский.
Он присутствовал и на заседании в Кремле, которое проводил Л. П. Берия.
Весь 1952 год на опытном поле устанавливалась новая аппаратура, размещалась техника. Руководители испытаний подробно докладывали о том, как и на каком расстоянии от центра взрыва будут построены здания, где поставят танки, самолеты, артиллерию. Военные подробно рассказывали, какие предполагаются разрушения, что будет уничтожено полностью, а что частично… Берия вспылил, ему не понравилось, что что-то останется целым. Он чохом обругал всех, потребовал, чтобы на опытном поле ничего не осталось целым: «пусть всем станет страшно!»
Пожалуй, впервые Садовский и другие участники совещания ощутили страх перед этим человеком…
Перед испытанием на опытном поле появились дома, мосты, туннель метро, другие сооружения. Вокруг башни на разных расстояниях расставлена боевая техника. Всего более 2200 объектов. 500 кинокамер должны были зафиксировать все, что происходит вокруг.
Испытания прошли 12 августа 1953 года.
Заряд находился на башне. Ее высота – 33 метра.
Общий вес изделия составил 3250 килограммов.
Мощность взрыва – 450 килотонн.
Все сооружения, как того требовал Берия, были разрушены. Но он об этом не узнал, так как после смерти Сталина был арестован и вскоре расстрелян.
Обычно Игорь Васильевич не предупреждал, зачем именно он приглашает того или иного сотрудника. Так было и на этот раз. Садовский только что вернулся с Семипалатинского полигона, и тут же его позвал к себе Курчатов.
На этот раз «озадачивание» было необычным.
Курчатов сообщил, что Садовский включен в группу экспертов, которые выезжают в Женеву. Там начинались переговоры по контролю за ядерными испытаниями.
Игорь Васильевич пояснил, что дело необычайной важности и что в Женеву приедут крупнейшие специалисты, которые принимали участия в испытаниях оружия в США и Англии. Садовскому поручалось подобрать команду сотрудников из институтов Академии наук, которые должны достойно представлять СССР.
