Славский вызвал Хабарова, послушал его объяснения, а потом сказал:
– Молодец! Так и надо действовать!..
Времена Берии прошли давно, но «стукачи» были и в министерстве, а потому Кириленко вскоре уже был информирован о том, что Славский не только не наказал Хабарова, но и похвалил его…
«Тень Берии» лежала на Атомном проекте всегда, даже после того, как его самого не стало.
Из воспоминаний Е. Славского:
«Мы первую бомбу на полигон провожали. Вроде надо было радоваться, а в нас все дрожит: а ну как она не взорвется… Ведь было яснее ясного, что в этом случае с нами со всеми будет. Хоть Берия и называл меня „наш орел“, через „о“, но иллюзий насчет этого наркома не было… Все мы „ходили под страхом“. У меня был момент, когда думал, близок мой конец. Я был директором атомного комбината. Бомбу уже испытали, и началось производство оружия, так сказать, в запас. Существовал порядок, согласно которому один экземпляр расчетных материалов на каждую изготовленную бомбу направлялся в Москву, остальные хранились на месте. Отвозил эти материалы в столицу к Махневу, секретарю Берии, генерал из службы контроля. Кстати, на комбинате функционировали две самостоятельные службы контроля, независимые друг от друга. Все секретные материалы проходили через мой секретариат. И надо же так получиться, что контролеры подготовленный к отправке экземпляр вовремя не забрали, а секретарь на следующий день по ошибке подложила его к другим уничтожаемым документам и сожгла… Настоящее ЧП произошло, трагедия! Женщина хотела покончить жизнь самоубийством, но я ее удержал. Контролеры сразу „залезли под лавку“, чувствуя свою вину, боятся докладывать Берии. А я позвонил… Можно представить, какой „любезный“ разговор состоялся. „А ты чэго там делаешь? – спросил Берия и, перемешивая слова с нецензурной бранью, пообещал: – Я тэбе башку снесу!“ Конечно, после такой угрозы я ожидал, что так и случится. К счастью, вскоре состоялось очередное успешное испытание оружия, и Берия, приехав прямо с полигона в Кыштым, был в добром расположении духа. Увидев меня, обниматься стал, целовать. Вот так все обошлось…»
Столетие со дня рождения своего министра отмечали закрытые города и урановые комбинаты, атомные станции и научно-исследовательские институты, больницы и санатории, дворцы культуры и стадионы… И не только в России, но и в других странах, в особенности в бывших республиках Средней Азии и Казахстане – ведь именно там построены наисовременнейшие предприятия, и почти всегда они возникали по инициативе Славского. Он умел не только мечтать, но и осуществлять свои замыслы! Он превращал пустыню в цветущий сад – и это не литературный образ! Именно так и случилось, когда на карте появлялись Шевченко, Навои или Учкудук…
«Год Славского» позволил очень многим людям вернуться в собственное прошлое, вспомнить о прекрасных днях и о человеке, который так много сделал и для страны, и для каждого из нас.
Мозаика воспоминаний позволяет не только лучше понять Ефима Павловича Славского, но и достойнее оценить сделанное им. Слово тем, кому довелось работать вместе со Славским.
В. Шевченко (ветеран комбината «Маяк»):
