РДС-4 («Татьяна») – советская ядерная бомба, ставшая первым тактическим ядерным оружием, производившимся серийно.
Панорама завода
Филиал МИФИ. Златоуст-36.
Площадь им. Ленина, фонтан. Златоуст-36.
Вид улицы Ленина в сторону площади. Златоуст-36.
Улица Мира. Златоуст-36.
Так что когда речь заходит о ядерном разоружении, о сокращении атомных боеголовок, то обязательно надо учитывать, что необходимо смягчать экологические последствия атомных проектов США и СССР. Международная экспертиза, проведенная учеными разных стран, показала, что для очистки ядерных военных комплексов и восстановления экосистем биосферы потребуется не менее 50 лет. Причем одной стране – будь то США или Россия – сделать это не по силам: только международное сообщество способно преодолеть последствия ядерного противостояния двух систем в ХХ веке.
О том, где работаешь, чем занимаешься, куда отправляешься в командировку, нельзя было говорить никому: ни жене, ни детям, ни родителям.
Адрес у всех был один: «Москва-300». Некоторые из специалистов никогда не бывали в столице, а потому не ориентировались в ней. Бывало, случайными попутчиками в вагоне или самолете оказывались москвичи. Как известно, уже через пару дней они начинали скучать по родному городу, а потому сразу же старались завязать разговор о любимых московских парках, скверах, улочках. Случались неловкие ситуации, когда жители «Москвы-300» понятия не имели ни о площадях Москвы, ни о Сокольниках или Измайлове.
О подобных ситуациях в Снежинске и Сарове сложено немало анекдотов и легенд.
Однако случались ситуации совсем необычные, и самые «страшные секреты» вдруг «раскрывались».
Подобное случилось в семье Аврориных.
Понятно, что вскоре после начала работ в Челябинске-70 молодой физик-теоретик Евгений Николаевич Аврорин отправился на Семипалатинский полигон.
Работа прошла успешно. Ученый сразу из Семипалатинска отправился в Ленинград, где надо было обсудить какие-то результаты исследований. Евгений Николаевич любил этот город, да и родители его там жили. Отец – известный географ, доктор наук.
Физик, гуляя по испытательской площадке, увидел какую-то необычную траву. Сорвал растение, засушил его. Это был подарок отцу.
Каково же было его удивление, когда отец сразу же сказал, что это растение из Казахстана.
В следующий раз Евгений привез еще одно растение: ему уже было любопытно, что скажет отец на этот раз.
Реакция была мгновенной:
– Женя, это растение из Семипалатинских степей. Если ты мне привезешь какого-нибудь эндемика, то я скажу тебе район, где ты собираешь этот гербарий.
Будущий академик Е. Н. Аврорин больше никаких растений с полигона не привозил: ведь таким образом можно было выдать государственную тайну…
Фамилия научного руководителя НИИ-1011 породила множество шуток. Самую знаменитую из них: «Сначала мы американцев „обхаритонили“, а потом „забабахали“» – знают, по-моему, все, кто был связан с Атомным проектом. К сожалению, автор этой фразы остался в неизвестности, но я убежден, что она появилась на Урале, а не в Арзамасе-16, так как челябинцы всегда стараются подчеркнуть, что для армии и флота они сделали больше, чем их коллеги.
Но не будем считать и считаться! Обратимся к реальности. Да, Институт носит имя Евгения Ивановича Забабахина, что лишний раз свидетельствует о его роли в Атомном проекте; да, он стал Героем, Лауреатом Ленинской и Государственных премий, академиком и генерал-лейтенантом; да, в Снежинске и Сарове чтят его память… Однако до сих пор о Забабахине широкая общественность почти ничего не знает, и это связано не только с тем, что он был «слишком секретным ученым», но и с самим Атомным проектом, история которого по-прежнему остается «за семью печатями». Жаль!
К счастью, на Урале живут люди, которые не могут согласиться с таким положением дел, а потому с прекрасной настойчивостью (ежегодно, а не по юбилейным датам!) они открывают «Забабахинские чтения». На них собираются не только коллеги и ученики великого ученого, но и зарубежные коллеги – ведь на этих чтениях речь идет и о личности Забабахина, и об использовании его огромного научного наследия.
На таких осенних встречах в Снежинске наибольший интерес, как мне кажется, представляют те воспоминания, которыми делятся ученые и специалисты, работавшие вместе с Евгением Ивановичем. Из мозаики фактов и впечатлений рождается образ человека, жизнь которого притягивает к себе, будто это увлекательный роман.
Итак, фрагменты воспоминаний о Е. И. Забабахине.
Первое слово его ученику и последователю академику Е. Н. Аврорину:
