Получив апрельскую пенсию, Юрка на этот раз, к огорчению Кузьмича, не стал покупать водку. Вместо этого он взял вещмешок и пошел на рынок – пообещал Вале купить картошку. В магазинах она продавалась наполовину гнилая. К тому же за ней еще нужно было и очередь выстоять.
Картошку он нашел сразу. Не очень крупную, но крепкую, бережно сохраненную в деревенском погребе. Дорого, конечно, за нее просили, но уж очень ему захотелось побаловать жену и сестру овощами. А еще он не удержался и купил яблоко для Маруси. Подумав, вернулся и купил еще одно – для Вали.
Но то, ради чего одноногий солдат пришел на рынок, не попадалось ему на глаза. Юрка уже двинулся было к выходу и тут заметил… потертый, с заплаткой, но настоящий кожаный футбольный мяч. Он напустил на себя безразличный вид и подошел к продавцу, такому же потертому, как и его товар, – в видавшей виды выцветшей гимнастерке без знаков отличия и в галифе, заправленных в сапоги, с прилипшей к нижней губе папироской.
Юрка небрежно взял мяч, проверил его упругость.
– Мяч крепкий, не смотри, что не новый. Ему износу не будет, – заверил продавец. – Только… на что он тебе? – Он кивнул на костыли.
– А это уж не твое дело, – нахмурился Панкратов. – Камера тоже небось вся клееная-переклееная?
– Целехонькая камера. Заплатка только сверху, на покрышке. Хочешь покажу? – Продавец уже был готов распустить шнуровку.
– Ладно, на слово поверю, – остановил его покупатель. – Сколько за него хочешь?
– Ну… дешевле ста не отдам!
– За сто «рябчиков» сам гоняй этот мяч. На заднем ряду за восемьдесят без заплатки продают.
Юрка заковылял в сторону заднего ряда.
– Стой!
В итоге сошлись на семидесяти пяти рублях. Юрка убрал мяч в мешок и пошел, размышляя о том, как сказать Вале, что оставил на рынке почти половину своей пенсии.
В воскресенье, 23 апреля, Надя решила пойти в гости к Наташе. Просто побыть рядом, повозиться с ее мальчишками, помочь Васе с уроками – всё это отвлекало ее от тяжелых мыслей.
Она спустилась по лестнице, вышла на улицу. День был солнечный и довольно теплый для середины весны. Уже вовсю набухли почки на деревьях. Месяц назад прилетели скворцы. Они важно расхаживали по оттаявшей земле. Надя невольно зажмурилась после полутемной лестничной клетки, закрылась от солнца ладонью.
Мальчишки под руководством Панкратова гоняли потертый, но самый настоящий футбольный мяч. Мужик не обманул – мяч был очень даже годный. Первый восторг у юных футболистов уже прошел – к хорошему, как известно, привыкаешь быстро…
Юрка комментировал происходящее на поле:
– Ну и мазила! Куда ж ты лепишь? Пас отдавай! В пас играй. Не жадничай! – А чуть позже: – Ну чего ты? Обыгрывать нужно, а не лезть на защитника, как на стенку!
Юрка был весь в игре и даже не замечал Надю.
Та невольно остановилась, вспомнив, что именно здесь, на этом вот дворовом пятачке, в октябре 1941 года она стояла на воротах ребят с Кривоколенного переулка, а мама не могла понять ее увлечения футболом.
– Гол! – заорал Петька, капитан одной из команд, забивший мяч между ног очередного вратаря-дырки.
Надя улыбнулась: всё как тогда, в сорок первом, – и заспешила по своим делам.
Вика в это воскресенье впервые осталась ночевать у Вячеслава. Утром, пока он брился, она приготовила завтрак. Благо выбор продуктов позволил ей проявить свои кулинарные способности.
– Вкусно! – Вячеслав с аппетитом принялся за еду.
Девушка с обожанием смотрела на него: неужели наконец-то и ей улыбнулось счастье?
– А у меня для тебя есть подарок! – Подполковник Журавлёв вытер губы салфеткой, встал из-за стола и вернулся с коробочкой духов. – Из Англии привез, будто знал, что тебя встречу.
– Ах! Какая прелесть!
Вика покрутила духи в руках, любуясь изящной заграничной упаковкой, потом распаковала коробочку, открыла пузырек и сразу же принялась душиться.
– Божественный аромат! – Она обняла своего кавалера. – Слава, у меня никогда ничего подобного не было!
– Теперь будет! – Он поцеловал Вику и посмотрел на часы. – Ну, мне пора. А ты располагайся в моей берлоге, не стесняйся.
– У тебя прекрасная квартира!
– Только заботливой женской руки здесь не хватает.
Девушка зарделась и потупила глаза.
Подполковник надел гимнастерку. Вика подошла, помогла ему с галстуком, потом вставила в манжеты запонки и глянула в большое зеркало, где они вдвоем отражались во весь рост. Оба высокие, стройные. Про таких говорят: «Красивая пара».
Вячеслав тоже посмотрел в зеркало:
– Спасибо, Викуля!
– Я люблю тебя, Слава!
Они поцеловались, и он ушел, пообещав вернуться не очень поздно.
А Вика упала на еще не застеленную кровать. Она блаженно потянулась, улыбаясь от счастья.
Прошло две недели со дня ареста Жени. 29 апреля Надя поняла, что ждать больше не может. После работы она опять пошла в военную прокуратуру. Хотя в приемной у генерал-лейтенанта юстиции, как обычно, было много народу, секретарь сразу же узнал ее:
– Вы у нас уже, кажется, были?
