— В Караганде! — не сдержалась и рявкнула Ира. Протянула руку и взяла телефон. Половина первого ночи! Ирод несчастный!
Он несколько секунд все с тем же ошарашенным видом смотрел на Иру.
— Как я у тебя в Караганде оказался?
— А я тебя напоила и соблазнила!
Георгий прикрыл глаза и вздохнул. А потом глаза открыл и оглядел комнату. Потом себя.
— А это что?! — голос его вдруг захрипел. А сам Георгий с ужасом разглядывал белесое пятно на своих штанах — на бедре, почти у паха.
— Это крем! — Ира не сразу поняла последовательность мыслей Георгия. А когда поняла — рассмеялась.
— Какой крем?! — он по-прежнему смотрел ошалело.
— Обувной! — фыркнула Ира. А потом смилостивилась над жертвой неумеренного употребления алкоголя. — Крем с пирога. Вкусного пирога с малиной.
Он какое-то время смотрел на нее, явно силясь связать собственные наблюдения и полученную информацию в единую картину. А потом обессиленно рухнул обратно на стул.
— А я просыпаюсь… темно… шея болит… ни хрена непонятно… А потом смотрю — решетка на окнах. Ну все, думаю — допился до приключений, в обезьянник замели, здравствуй, молодость.
Ира повернула голову к окну. Ну да, точно. Этаж первый, окно забрано решеткой — красивой, ажурной, но все-таки решеткой.
Ирина снова фыркнула — и рассмеялась. Слабо улыбнулся и Георгий — и встал. Слегка качнулся.
— Так. Пойду-ка я домой.
— Не смею задерживать! — отвесила ему издевательский поклон с постели Ира. Он посмотрел на ее укоризненно, но Ирина не испытывала ни малейших угрызений совести — приперся, сожрал половину пирога, завалился спать, а потом еще разбудил посредине ночи. — Вас проводить, Георгий Саныч?
— Изыди, — вяло махнул он рукой. Запнулся о стул, звякнул валяющейся на полу ложкой, вписался плечом в дверной косяк — и хлопнул дверью. Не со зла, просто, похоже, свои действия он не до конца контролировал. Ирина встала, прошла к входной двери, открыла и выглянула за нее. Георгий стоял у лифта, опершись о стену ладонью. Двери лифта бесшумно раздвинулись.
— Кыш! — не оборачиваясь, произнес Георгий. — И дверь закрой на замок.
Ира показала язык закрывшимся дверям лифта.
— Что с тобой делать, ума не приложу…
Ирина повернула голову. Георгий стоял в позе, которая, кажется, к нему уже прикипела — привалившись плечом к косяку. Распахнутый плащ, под ним — костюм, галстук, белоснежная рубашка. Ничего в нем не выдавало двухдневной давности всклокоченного человека в заляпанных кремом штанах.
— Цветы я тебе уже дарил, — продолжил свою мысль Георгий. — Торт — тоже. И даже посудой одарил любезно. Чем теперь заглаживать вину — просто не знаю.
— А можно со мной ничего не делать? — предложила Ирина. — Мне ничего не нужно, правда. Полпирога я вам, так и быть, прощу.
— Я себе их не прощу, — Георгий прошел в каморку и по традиции без приглашения сел на стул напротив Иры. — Любой ресторан и любой день на твой выбор.
Ира не сразу поняла, о чем он говорит. А потом откинулась на стуле и скрестила руки на груди.
— Любой?
— Любой, — подтвердил Георгий.
— Ресторан Эйфелевой башни. Сегодня.
— Это чуть сложнее, — качнул он головой. — Но теоретически…
— Ладно уж. Я сама тебя туда отведу! — Ира встала. — Только переоденься.
— А эта одежда чем плоха? — Георгий выглядел удивленным — но совсем чуть-чуть. Так, легкое любопытство скорее.
— Что-нибудь попроще, мы не на прием к королеве идем, — Ира искренне наслаждалась своей импровизацией. Своей ведущей ролью. И реакцией Георгия. Он, кажется, и в самом деле, легко ввязывается в сомнительные авантюры, несмотря на всю свою прекрасную деловую репутацию. — Куртка, джинсы, кроссовки. Я зайду за тобой через пятнадцать минут.
— Какая прелесть, — вздохнул Георгий. — Как романтично. Презервативы с собой брать?
— Если они числятся среди твоих любимых столовых приборов — бери.
И не то, чтобы ему в самом деле было так уж стыдно. И не так уж сильно он накуролесил. Ну, подумаешь, в чужой квартире уснул. Бывало и похлеще. Но что-то по-прежнему не давало ему раз за разом спокойно проходить мимо окошка консьержки.
Ирина действительно ждала за дверью его квартиры. Хотя Гоша управился быстрее, чем в пятнадцать минут.
Девушка оглядела его придирчиво и вынесла вердикт:
— Годится. Пойдем!
Однако они пошли не к лифту, как ожидал Георгий. А к лестнице.
К двенадцатому этажу Георгий запыхался. Но ни спрашивать, ни жаловаться не стал. Кажется, он догадывался, куда они идут. К двадцать четвертому, последнему, он признал, что требование переодеться было разумным. Преодолевать почти два десятка этажей в кроссовках и джинсах оказалось гораздо удобнее, чем если бы Гоша остался в костюме и жестких туфлях.
Ира гремела ключами, сражаясь с замком. Гоша хотел предложить свою помощь, но тут железная дверь поддалась — и в дверной проем ударило солнце.
— Добро пожаловать на вершину мира.
Как Георгий и предполагал, они пришли на крышу.
