Как он красив. Нет, не глазами, наощупь. Рельеф плеча, масса крохотных мышц, которые она ощущает все-все, когда он сжимает руки, прижимая ее к себе. Маленький твердый сосок мелькнул под ее пальцами, когда она ощупывала, как слепая, его грудь. Пусть слепая. Пусть глухая. Пусть, все пусть, только сегодня, но пусть. Пусть сегодня останутся только прикосновения. Самые разные. Нежные. Откровенные. Бесстыдные. И… и немножко слов.
— Иришка, — прошептал он, и Ира задрожала от этого слова. Как давно ее никто не называл так. Так — это мужским хриплым голосом. Как много за этим может быть боли. Но нет. Не сегодня, сегодня это все осталось там, внизу. А здесь, наверху — только уносящие ее еще выше касания мужских губ, прикосновения горячих мужских рук, жар твердого тела. И это все сегодня принадлежит ей.
— Ира… — прохрипел Георгий, когда ее пальцы, скользнув по колкой дорожке волос, нырнули под брючный ремень. — Иришка, ну не здесь же…
— Мне кажется, мы уже все обсудили про «здесь» и «не здесь», — она втянула в рот мочку мужского уха. Наверное, одно из немногих мягких и нежных мест на его теле. Так и хочется прикусить.
— Иринка, что ты творишь…
И творила, и вытворяла. Его реакция на ее прикосновения добавляла особой остроты удовольствию. Ему нравится. Ему нравится! Он так же, как и она, теряет голову от всего происходящего. Сходить с ума всегда лучше вдвоем, чтобы там не говорили герои мультиков.
А Ира уткнулась носом в изгиб его шеи. Ее пальцы так и замерли под его ремнем, и она замерла сама. Часто дышала его ароматом, наслаждалась легкой дрожью его тела, колкостью волос под пальцами у ремня. Сейчас она продышится — и пальцы двинутся дальше.
— Иринка… — в очередной раз беспомощно прошептал Георгий. Она в очередной раз втянула носом его дурманящий аромат.
— Ну что за имя у тебя… — ее шепот тоже, оказывается, беспомощный. — Я хочу назвать тебя ласково, а как?!
— Все варианты сокращения имени «Гоша» меня устроят, — он провел губами по ее щеке, вдохнул. Кажется, он тоже кайфует от ее запаха. Ира прижалась плотнее, запустила пальцы левой руки в короткие волосы на его затылке. — Все, хватит разговоров! — Гоша прижал ее к себе совсем плотно, а его рука на ее спине нащупала застежку бюстгальтера и ловко ею щелкнул. — Покажи себя.
Она показала. Повела плечами, позволяя белью скользнуть вниз. Где-то по краю сознания мелькнула мысль, что если поднимется ветерок, то лифчика она может не досчитаться.
Плевать.
— Ты красивая, — его голос звучит хрипло.
— Ты остального не видел.
— Покажи, — требовательно. — А, хотя нет… потом.
У него не только голос — губы тоже требовательные. И смелые пальцы. Губы ласкают губы, пальцы — грудь. Гоша прижимает Иру к бетонному блоку выхода на крыше. Жесткий бетон царапает кожу ягодиц, но ей плевать. Его ремень поддается ее пальцам не сразу, звук звякнувшей пряжки в тишине кажется громким, его стон, когда Ирина рука наконец ныряет туда, ниже — оглушительным.
— Иришка…
— Называй меня так… — тоже стонет она, наслаждаясь твердостью, весом, горячестью. Нет, время нежных ласк они безвозвратно прохлопали, и движения ее руки жадные — как и движение его бедер навстречу ее руки.
— Хватит! — голос его не просто хриплый, а на грани сипения и рыка. Он подхватывает ее бедро, заводя себе на талию, еще ниже приспускает брюки и белье. — Руки мне на шею и держись.
Повиноваться сладко. Носом в изгиб шеи уткнуться — до обморока сладко.
Она всем телом вздрогнула, когда Гоша прижал ее к себе. Взять бы… Но он слишком взрослый, чтобы забыть о защите. Правда, вспомнил об этом непозволительно поздно. И, наверное, зря.
— Что ты медлишь?.. Давай…
Наверное, его торопили в такой момент впервые в жизни.
— Иришка… презервативы в квартире. Давай как-то туда… быстренько…
— Не бойся… — ее дрожащие пальцы гладят его по затылку. — Я на таблетках.
— Что?
— Нам не нужны презервативы. Не бойся, Гоша, проверено — мин нет.
— Ми-нет? — переспросил он.
— И это тоже, но потом, — ее тихий смех хрипловатый, гортанный. — Будет тебе и минет, но позже. Когда выполнишь основную программу. Ну же, Гошка, давай… — ее шепот одуряюще гипнотичен. — Я принимаю противозачаточные. У меня все анализы в порядке. У тебя тоже, я уверена. Давай, не бойся.
И она, словно побуждая его к действиям, опустила руку и шлепнула его по заду.
Да кто тут боится?! Если уж ты занимаешься сексом на крыше многоэтажного дома, то о презервативах волноваться, может быть, и в самом деле глупо.
Он покрепче перехватил ее бедро, поднимая выше. Скользнул пальцами другой руки между их телами, нашел и поддел полоску узкого влажного кружева.
— Иришка, раскройся чуть сильнее.
Она всхлипнула, двинула бедрами. А потом подался вперед бедрами он.
А узкая-то какая… или это из-за позы… или потому что без всего… А, черт..
Он не понял, как это получилось, но Иринка умудрилась и вторую ногу оторвать от бетона и закинуть ему на талию. Или это он сам? Хотелось ее еще ближе, в нее еще глубже.
