Синий «ауди» припарковался не на подземной стоянке, а во дворе. Гоша заглушил двигатель и повернулся к своей пассажирке. Глаза Ирины в полумраке салона поблескивали.
— Твою мать… — пробормотал Гоша. И резко подался вперед.
Сдерживаться больше просто не было сил. Глаза эти ее — огромные, подчеркнутые макияжем, просто сводили с ума. И платье это… талия у нее какая-то невозможно тонкая, такая, что, кажется, девушка вот-вот переломится. И губы пухлые, которые она так виртуозно умеет капризно надувать. Он все понимал. И про три бокала коньяка. И что нетрезва она сейчас. И…
И быть джентльменом сейчас категорически невозможно. А единственное возможно — притянуть к себе ее лицо, чтобы ее глаза круглые, серые, огромные — близко-близко. И чтобы наощупь проверить — губы ее такие мягкие на самом деле, как кажутся. И гладко и аккуратно уложенные волосы взлохматить. И пальцами проверить, как тонка талия. И юбку это бессовестно пышную задрать. Повыше.
Вот все это сейчас и сделает. Ну, по крайней мере, начнет.
Губы ее оказались мягкие. И сладкие. И предсказуемо пахли коньяком. Касаться их, просто водить своими по ее губам — и он пьянел, словно пил с них коньяк. А когда Ира приоткрыла рот — тогда в голову ударило конкретно. И не только в голову… ударило.
Гладкие волосы заскользили между пальцами, приводя аккуратную прическу в беспорядок. Язык скользнул в сладкий женский рот. Пальцы левой руки легли на талию. Ох… И правда такая тонкая — не сломать бы…
В бок неловко упирался руль, руки Ирины скользили по его шее и плечам, а его язык скользил по ее губам… потом внутрь… он сейчас или сам себе о руль ребро сломает — или ей сломает ребро, так сильно стискивает пальцами талию.
— Пойдем! — шумно выдохнула отстранившаяся вдруг Ира. — Пойдем скорее!
«Надеюсь, что идем мы в кровать», — думал Гоша, запирая машину и переплетая тонкие женские пальцы со своими. Ира почти бежала, ее каблуки часто стучали по асфальту, вызывая звонкое эхо, и он едва поспевал за ней. И почему-то подумал, что вряд ли они бегут таким аллюром в постель. Ну, не в туалет же, с другой стороны?
Оказалось, на крышу.
Спасибо, что не пешком, а на лифте. Замок поддался на этот раз без усилий, и вот они уже стоят на крыше. Вдвоем. Ни дуновения ветерка, от нагретого за день бетона по ногам поднимается тепло. А наверху — небо. И звезды.
— Смотри… — шептала Ира, запрокинув кверху лицо. — Смотри, какие звезды. И луна.
Он тоже поднял взгляд вверх. Да, звезды. Да, луна. Да, красиво. Но девушка, стоящая рядом, сейчас волновала его куда больше, чем все звезды во Вселенной.
— Ирка… — прошептал Георгий и потянул девушку за талию на себя.
Она шагнула безропотно. И снова охотно подставила ему свои губы. А губы ее созданы для поцелуев. А талия — чтобы обнимать. А вся она…создана… для…
— Ира, не здесь же! — прохрипел Гоша, на остатках сил отстраняясь от девушки. Как же хочется юбку это проклятую выше талии задрать. И рукой накрыть подчеркнутую платьем аккуратную грудь. Но, черт возьми, не здесь же все это…
— Именно здесь! — выдохнула Ира. А в следующий миг уже расстегивала пуговицы на его рубашке. Успела расстегнуть три, прежде чем Гоша опомнился.
— Ира… Иришка… Иринка…
— Называй меня так… — мурлыкнула она и вдруг лизнула его обнажившее плечо. Волна мурашек пронеслась по его телу, будто порыв ветра. Но ветра по-прежнему не было.
— Ириша… А если кто-то придет…
— Придет? На крышу? В двенадцать ночи? — ее пальцы под его рубашкой очень уверенно обследовал все, до чего могли дотянуться. — Но ты можешь запереть дверь, там есть щеколда с этой стороны.
Именно это Георгий и сделал. Чтобы хоть как-то остыть, чтобы хоть в подобие разума вернуться. Ему тридцать пять. Он собирается заняться сексом на крыше. Это случится с ними впервые в жизни. И — вдруг с ужасом осознал Гошка — презервативы остались в машине. И дома тоже есть. А вот прямо сейчас и здесь — нет их. Он пережил тот славный возраст, когда презерватив всегда лежал в портмоне. Теперь Георгий предпочитал секс в собственной постели.
Щеколда лязгнула отвратительно громко. Чуть-чуть отрезвляя. И презерватива нет. Так, может быть… Георгий обернулся, и все эти мысли разом вышибло у него из головы.
Пока она запирал дверь на крышу, Ира избавилась от платья.
Его фантазии о задранной выше талии юбки не суждено было сбыться — юбка в составе платья бесформенной кучкой валялась чуть в стороне. А Ира стояла без платья. Одетая только в кружевной комплект белья и чулки. Чулки! И лунный свет, который делала ее глаза серебряными.
Гоша забыл про все. Про отсутствие презервативов, про то, что они практически на улице. Он широко раскинула руки — и Ира влетела в его объятья. Под ее стремительными пальцами рубашка слетела плеч. И, может, даже улетела с крыши. Ему было плевать. Он наконец-то ее прижал к себе. И снова поцеловал.
