Сначала он прижимал ее к себе плотно, упиваясь прикосновением ее кожи, тем, как вжимаются ее груди в его грудь. Но потом, в какой-то момент этот плотный контакт стал мешать. Хотелось другого, хотелось иначе. Место для маневра, ему нужно место для маневра.
— Прижмись сильнее спиной.
Она часто закивала, вжимаясь лопатками в бетон. Гоша одной рукой перехватил ее за ягодицы, другой раскрытой ладонью уперся в стену. Черт, шершавая. Бедная Иркина спина.
По хрен. Потом разберется. Зато теперь можно двигаться совсем иначе. Широко, глубоко, вразмах.
Ирины бедра плотно охватывали его, он придерживал ее за попу, а ее лопатки плотно прижимались к шершавому бетону. Акробаты хреновы. Гошка не предполагал, что на такое способен. А оказался способен, да еще как. И вот прямо сейчас кажется, что он так, в таком положении, в таком ритме способен двигаться долго, бесконечно долго. И смотреть, как мечется из стороны в сторону ее голова. Слышать, как часто и надсадно она дышит. Эх, жаль, что руки заняты. Но все равно я дождусь тебя, слышишь…
Дождался.
А потом они сползли прямо на пол крыши. Под ними оказался неожиданно теплый и мягкий рубероид.
Теперь уже Гоша прижался спиной к блоку выхода на крышу, устроив Иру между своих согнутых в коленях ног и обхватив девушку руками. Она легла щекой на его бицепс.
— У меня даже в шестнадцать таких приключений не было, — уравнивая все еще сбитое дыхание, выдохнул Георгий.
— У меня тоже, — тихо ответила Ира. — Помнишь, был такой мультик — «Великолепный Гоша». Наверное, он про тебя.
— Ты триста восемнадцатая.
— Из списка твоих баб?
— Из тех, кто вспоминает мне этот мультик.
— А среди баб?
— Не считал. Давай, пойдем в квартиру?
Она кивнула, подождала, пока он встанет, поправит белье и брюки и подаст ей руку. А потом они оглянулись и выяснилось…
— Вон он, на дереве!
Гошка не мог уже сдерживать смех.
Ира обернулась и сверкнула на него глазами.
— Смешно тебе?! Конечно, это же не твой лифчик сдуло с крыши!
— Открою тебе страшную тайну — я в принципе не ношу лифчиков, — хохотнул Гоша. — Он, по крайней мере, никуда не делся, вон, висит на ветках. Моя рубашка исчезла безвозвратно.
Это было правдой.
Наверное, пока они, совершенно ничего не видя и не слыша, наслаждались друг другом, налетел порыв ветра. Другого объяснения не было. Гоша обошел всю крышу, но рубашка так и не нашлась. На деревьях под домом ее тоже не обнаружилось. Ну и черт с ней.
— Скажи спасибо, что платье никуда не уползло, — он повернул Иру к себе спиной и застегнул замок. — А то мне даже и предложить-то тебе было бы нечего, чтобы прикрыть наготу.
Она смотрела на него, прищурив глаза. Гоша ожидал какой-то отповеди, но место этого получил крепкий поцелуй в губы.
— Пошли быстрее, Великолепный. К тебе или ко мне?
— Ко мне, конечно.
С крыши они пошли так же, как пришли сюда — держась на руки. Правда, на мужчине недоставало рубашки, а у девушки был в целом весьма растрепанный вид. Растрепанный и очень довольный. Им сопутствовало везение, и на их пути никто не попался.
— Я первая иду в ванну! — безапелляционно заявила Ирина, едва Гоша запер дверь.
— Иди, — пожал плечами он. И не стал уточнять, что он все равно через пять минут к ней присоединится. Только откроет вино, порежет фруктов и сыра.
— Гошка, это неудобно, — прошептала Ира, когда он, двинув дверью душевой кабины, шагнул к ней под душ.
— Угу, на крыше нам удобно, а тут — нет, — пробормотал Гоша в изгиб женского плеча, прижимая Ирину всю к себе спиной. Скользнул руками, вбирая ладонями все изгибы — тугую грудь с торчащими сосками, крепкий живот, гладкие бедра, между…
— Гошка… — ахнула Иришка. Это только подхлестнуло движение его пальцев. Это форменное безобразие — что в первый раз он этой нежной влажности не уделил должного внимания. Но не до того было. Зато теперь…
— Гигиенические процедуры объявляются завершенными, — Гоша отработанным движением бедра подался вбок и выключил воду. — У меня на вас есть развратные планы, Ираида Павловна.
— Насколько развратные? — она обернулась и, закинув руки за шею, прижалась всем телом.
— Тебе понравится, — пообещал Гоша.
Что ему в ней нравилось сегодня особо — это безропотность. Вся такая послушная и на все согласная. Прелесть, а не девочка.
Вот и сейчас она безропотно разжала руки и позволила полотенцу упасть. И не спеша опустилась на широкую кровать, закинула руки за голову. Взгляд ее из-под ресниц явно содержал вызов.
Ну что же. Вызов принят.
Его полотенце упало на пол рядом с ее. Матрас прогнулся бесшумно. Георгий не торопился прикасаться. Он любовался.
Как же он умудрился чуть не пропустить такую красоту? Как не разглядел сразу, какое это чудо?
Талия у Иришки тонкая, тонюсенькая даже. А вот бедра, хоть и стройные — с очень приятным на мужской взгляд изгибом. А грудь и вовсе выше всяких похвал — твердая круглая двоечка, прямо как Гошка любил.
— Ну? — Ира протянула руку и коснулась его бедра. — Где там твои развратные планы, Великолепный?
— Ты куда-то торопишься?
— Ага, — Ирина демонстративно зевнула. — Вставать завтра же рано.
