Так. А может быть, вопрос именно в доверии? Не рассказывает, потому что не доверяет? Гоша покрутил чашечку на блюдце. Потом покрутил эту мысль в голове. Скорее всего, так оно и есть. Беда в том, что и Гоша не был любителем распахивать перед каждым встречным душу. Правда, Ира — не каждая встречная. Да, это уже вот так. К тому же, он ей рассказал не так уж и мало. Даже про тот позорный эпизод с женой Полковника, про который сам Гоша категорически не любил вспоминать. Но и забывать себе не позволял.
Как же еще убедить тебя, Иришка? Гоша в один глоток допил кофе. И усмехнулся неожиданной идее. Говорят, всемером можно и батьку бить. А так же еще — Ираиду Павловну измором брать!
— Ираида свет очей моих Пална!
— А? — Ира от неожиданности едва не выронила из рук чашку. Они собирались пить чай. И в этот вечер за чайную церемонию отвечала Ира. А Гоше нравилось наблюдать за ней на своей кухне.
— Поехали завтра в гости?
— В какие гости?
— В званые. К Лютику, Хану и человеку с синими соплями. Впрочем, соплей, как утверждают, уже нет.
Ира молча смотрела на него. Потом не спеша и методично расставила на столе чашки, тарелку с печеньем. Села напротив и подперла щеку рукой.
— Ты опять за свое. Гошка, ну почему ты упрямишься?
— А ты почему?
Она преувеличенно громко вздохнула.
— Вот что ты скажешь… Как меня представишь всем этим удивительным личностям?
— Очень просто. Я скажу: «Знакомьтесь, это Ирина».
— И все?
— Если настаиваешь — «Знакомьтесь, это Ираида Павловна».
— А что ты им еще обо мне скажешь? Чем я занимаюсь, например?
— Для начала знакомства вполне достаточно имени, — пожал плечами Георгий. — А потом ты сама расскажешь. Правду. И мне тоже.
Ира молчала, глядя ему прямо в глаза. Георгию очень хотелось встать, подойти, обнять ее и сказать: «Не бойся. Правда — это не так страшно, как молчание». Но он продолжал сидеть и смотреть.
— Я не поеду.
Она сказала это резко. И так же резко встала и отошла к окну.
— Ты даже не назовешь мне ни одной внятной причины? — обманчиво ласково спросил Георгий.
— Потому что это неправильно!
— А ты эксперт по всему правильному, да?
— Ты ничего не знаешь!
— Так расскажи мне.
Конечно, она не рассказала. Вместо этого ушла. Ушла, не сказав ни слова. А он не остановил. Потому что ему уже осточертели эти игры! Завтра съездит к брату, а в понедельник же начнет компанию по встряхиванию корзины с Ирочкиным грязным бельем. Скорее всего, никакое оно не грязное, но раз она не хочет по-хорошему — будет так.
Синий «ауди» медленно проплыл мимо ее окна.
Уехал. Уехал в гости к брату.
Ира заставила себя отойти от окна. Но на этом ее подвиги окончились. Больше она не смогла заставить себя сделать ничего. Устало опустилась на кровать, обхватила себя руками.
Знобит. И чай горячий не поможет. Ира встала и решительно достала из шкафа бутылку вина, презентованную отцом и стоявшую там уже несколько месяцев.
Пить вино и предаваться жалости к себе — этого Ира не позволяла себе даже тогда. Может, зря?
Говорят, нельзя жалеть себя. Один раз попробуешь — понравится. А потом затянет. Ира сделала глоток, поморщилась. Сладкое. А Гоша пьет сухое.
Ладно, жалеть себя нельзя. Но выводы-то сделать можно? А выводы у нас неутешительные. Жалостливые выводы, скажем прямо. Потому что ты, дура этакая, влю-би-лась. Ирина обернулась и отсалютовала своему отражению в зеркале. А ты помнишь, чем заканчивается любовь?
Помнила. Слишком хорошо помнила. Потому что тут же внутри, в самом центре естества — будто острым… тупым… горячим… холодным… чем-то воткнули так, что не вздохнуть.
Дыши, Ираида Павловна, дыши. И не вспоминай больше. Не готова ты. Она дышала и пила вино. Пила вино и дышала. А потом рискнула подумать о Гоше с другой стороны.
Итог размышлений снова вышел неутешительный. Ира с бокалом подошла к зеркалу, висящему на стене.
Ну что, Ирочка, допрыгалась? Ты умудрилась влюбиться в этого человека. Ну в самом деле полюбила, давай признаем этот факт. И не будем вспоминать о прошлом, а попытаемся просто рассуждать логически. Рассуждать правильно. А ведь если правильно — то когда любишь, хочешь, чтобы любимому человеку было хорошо.
Ведь человек в самом деле любимый. И самый прекрасный — с этим его ехидным чувством юмора, длинным красивыми пальцами и ресницами кинодивы. И захлебнуться можно от счастья, если представить — только на минуту представить — что этот мужчина твой. И поверить в то, что все, что у них с Гошей было в последние несколько недель — это всерьез и навсегда. Представила? Поверила? А теперь вспомни… несколько дней назад… и его разговор по телефону. И его откровения потом.
Помнишь, как он говорил с женой брата? Как рассказал о своем прошлом? Этот мужчина умеет любить, вот что. Это прекрасно? Прекрасно.
А вспомни еще кое-что из того разговора по телефону. Как он говорил с мальчиком по имени Ганька. Как изменился его голос. Как он потом рассказывал о своих племянниках. Этот мужчина любит детей.
Он будет прекрасным мужем и отцом.
То-то же.
Пей вино, Ираида Павловна. Ты знаешь, что нужно сделать. Как будет правильно. Если ты его любишь.
