Ира вздохнула и вытряхнула из пачки очередную сигарету. Она вовремя успела. Она в последний момент спохватилась. Гоша попсихует — и успокоится. Раненое самолюбие прекрасно лечится женской лаской. Ира поперхнулась и запретила себя представлять Гошу с другой. Решила отпускать — отпусти. Только чтобы не сойти с ума от горьких мыслей, надо себя чем-то занять.
Хлопнула дверь, и Ира поспешно затушила сигарету. Ей двадцать девять, и она до сих пор скрывает от родителей, что курит.
— Иришка, ты ела? — раздался голос мамы.
Господи, как в детстве…
Ира привалилась плечом к косяку и смотрела, как мама раздевается.
— Мам, а ты не знаешь, Инна Максимовна еще ищет педиатра?
Гоша загонял работой себя и всех, кто попадался в поле его зрения. По офису поползли смутные и страшные слухи, что у генерального нашли геморрой, и в этом причина его лютого настроения. Нашлись, конечно, и те, кто в такую версию не верил и утверждал, что все дело в диагнозе «импотенция». Когда Георгий узнал об этих слухах, весь коллектив узнал, что до этого было вовсе не люто. Единственный человек, который мог и не боялся подходить к шефу на расстояние ора, была Яна. Она вообще наблюдала за всем происходящим с каким-то болельщицким интересом.
Причина происходящего безобразия была проста. И звалась она даже не сидорова коза Ираида. А то, что информации о ней было по-прежнему не так, чтобы очень много.
— Дело, Георгий Александрович, вот в чем, — с нужным человеком Гоша общается уже не по телефону, а лично, в ресторане. — Всю нашу местную базу я отработал. Ничего нового там нет. Дальше надо рыть в Москве. У нас есть зацепки в виде имени бывшего мужа. Но это другие сроки и другие деньги.
— Ройте, — сумрачно вздохнул Гоша. — Главное, чтобы результат был.
А результата пока не было. За что и страдал коллектив. Производительность труда зато, что характерно, не страдала. Даже наоборот — повысилась.
— Вот это сюрприз! — Лютик с удовольствием расцеловала его в щеки. — Вот это гость дорогой нежданный. Какими судьбами, да еще и в середине дня? У тебя все в порядке?
— Все хорошо, — Георгий решил с порога не выгружать на Люсю свои проблемы. А ведь за советом приехал, он себе в этом по дороге только признался. — Просто… соскучился.
— Голодный? Есть будешь?
Золотая у брата жена. Все понимает с полуслова. Это Георгию только в виде особого подарка от судьбы коза досталась.
— Не голодный, но буду.
Люся усмехнулась, и они пошли на кухню.
На деревянной столешнице лежала книга в яркой обложке.
— Ты такое читаешь? — Гоша взял книгу в руки, повертел. Изрыгающий пламя дракон, сияющий кристалл, меч — от всей этой мешанины просто рябило в глазах.
— Мне читать вообще никогда! — Люда накладывала ему рис в комплект к стейку семги. — А тут просто… — Она поставила тарелку на стол и пошла за вилкой. Ею и указала на книжку. — Эту книгу написал мой бывший пациент.
— Да?! — Гоша еще раз покрутил в руках книгу. Ну, может, это просто обложка такая… своеобразная.
— Ага, — Люся вручила ему вилку и села напротив. — Я его с десяти лет до восемнадцати вела, представляешь? Он, когда из детской сети во взрослую уходил, попрощаться приходил ко мне — вместе с мамой. Подарил мне самописную книжку и сказал, что писателем станет. Вот — стал!
— Ничего себе, — уважительно протянул Гоша, поворачивая книжку из стороны в сторону. А ничего вроде, дракон симпатичный. — А его так и зовут — Ник Крут?
— Никитка Крутов, — улыбнулась Люся. — Это псевдоним. Я за него ужасно просто рада. У мальчика непростая судьба, но упорства ему не занимать. И таланта тоже. А книжка и в самом деле увлекательная. Вот, читаю. Обещала ему потом рассказать, как мне книга — понравилась или нет. А ты почему не ешь?
— Ем.
Уже под чай Гоша решил поговорить и о своих делах. Люся что-то рассказывала о проделках Хана, но, заметив его взгляд, тут же прервала себя.
— Рассказывай, Гош, — произнесла она тихо.
Да знать бы, с чего начать…
— Совет мне нужен, Люсь, — Гоша отпил ароматного чая, словно это могло помочь собраться с мыслями. Не очень-то помогло. — Что делать, если от тебя сбежала женщина?
— Как — сбежала?! — Люся предсказуемо опешила. Он бы и сам опешил от такой постановки вопроса. — А… почему?
— Я бы и сам хотел это знать.
— Но ведь ты… ты… — Люся смотрела на него, наморщив лоб. — Ты же не мог ее…
— Обидеть? Оскорбить? Гадко поступить? — подсказал Георгий и невесело усмехнулся. — Мне кажется, что — нет. Ничего плохого не говорил и не делал. С вами вот хотел познакомить.
— Да?! — ахнула Люся. — У вас все настолько серьезно?
— Я не знаю, Лютик, — Гоша взъерошил волосы и повернул голову к окну. Там было яркое и солнечное лето. А у него внутри была какая-то беспросветная хмурая осень. — Я не то, чтобы что-то планировал и… А потом, знаешь… как-то неожиданно… Я как-то вдруг в нее вляпался.
Люся рассмеялась — безо всякого уважения к его переживаниям. А потом встала, чтобы долить им чая.
