— Кэндис и Джо любят Марка Энтони, — отозвался брюнет. — Наверное, поэтому они решили не отказывать себе в удовольствии услышать голос любимого исполнителя ещё раз.
Нина и Йен не были профессиональными танцорами, но их движения были настолько изящны и плавны, что казалось, будто бы они свободно говорят друг с другом на великолепном языке танца, который связывал их сейчас больше, чем что-либо другое.
Я знал любовь и знал одиночество,
Я прошёл сто дорог в поисках приюта.
Но оказалось, что у меня в душе есть
укромное местечко,
Которое может овладевать всем моим
естеством.
Но пока я провожу все свое время с любой,
Кто хоть немного похож на неё.
— Что ты чувствуешь, когда слышишь эту песню? — спросил Йен, легонько потянув Нину, приглашая сделать переход в другую сторону.
— Это не просто песня, — ответила Добрев. — Мне кажется, это крик души, плач сердца… Когда я слышу эту композицию, мне почему-то представляется пустыня и одинокий странник, мужчина лет тридцати, который пришёл сюда, в заброшенный Богом край, в надежде найти наконец девушку, мысли о которой он не мог отпустить все эти годы. Но её нигде нет, и единственное, что ему остаётся — это вспоминать о ней, мечтать о ней… Поэтому ночь для него становится любимым временем суток: только тогда он может увидеть любимую.
Сомерхолдер заворожённо слушал девушку, смотря ей в глаза, и не мог сказать и слова. Начался припев, и Йен наклонил Нину. Болгарка почувствовала учащённое горячее дыхание брюнета, которое слилось с сандаловым ароматом его парфюма.
Всё время, что Нина и Йен танцевали друг с другом, за ними пристально наблюдал Остин. Он попросил у официанта принести ему бокал шампанского и залпом выпил его. Он тщетно пытался себя успокоить, повторяя себе: «это просто танец». Но парень чувствовал, как горят его щёки. Он уже несколько раз успел пожалеть о том, что позволил Йену пригласить Нину на танец. Хотя ничего фамильярного они друг другу не позволяли, и все их касания друг к другу были робкими и не заходили за грань, Остин, как никто другой, со стороны видел, что между этими двумя в воздухе парят искры, когда они смотрят друг на друга или друг друга касаются. Остин понимал, что из-за танца не стоит начинать скандал на ровном месте и, стиснув зубы, ждал, когда же закончится композиция.
— А какие эмоции вызывает эта композиция в тебе? — спросила Нина.
— Она и правда очень печальная, — ответил Йен, выполнив приставной шаг. В этот момент Сомерхолдер понял, что Нине становится тяжело успевать за ним, и замедлил свои движения. — Но мне кажется, что эта история оставляет надежду на счастливый финал. Кто знает, может быть, этот странник однажды утром проснётся и увидит рядом с собой ту, которую так долго пытался найти в женщинах, совершенно для него чужих.
Начался последний припев, и Йен несколько раз провёл Нину под своей рукой. В танце возникали моменты, когда они встречались взглядами. В глазах своего партнёра каждый из них видел своё прошлое, от которого уже невозможно было скрыться.
Я живу только во сне.
И неважно, что она придумана мною…
Я живу только во сне.
Я ловлю каждое её движение,
Снова и снова влюбляясь в нее.
Когда композиция закончилась, Йен кивнул Нине.
— Спасибо за танец, — сказал он, и Добрев кокетливо улыбнулась.
Сомерхолдер подвёл Нину к Остину, и та неожиданно даже для него самого бросилась к нему и крепко взяла за руку.
— Береги свою девушку, — улыбнулся Йен.
Нина не понимала, что с ней творится. Ей было очень жарко, отчего на лбу, кажется, даже выступила испарина, коленки дрожали, и она сама начинала жалеть о том, что согласилась на этот танец с человеком, с которым её связывало так многое… Кто же он для неё? Бывший жених. Бывший любовник. Отец её ребёнка. Мужчина, которого она так любила и который каждым своим появлением в её жизни поднимал массу вопросов, ответы на которые найти было невозможно.
«Всё пройдёт. Всё пройдёт», — твердила себе Нина и всё крепче сжимала руку Остина.
====== Глава 29 ======
