— Йен… Он… Он попал в больницу, — проговорила она. — Ситуация серьёзная, у него огромные проблемы с сердцем — его увезли сегодня ночью с инфарктом. Но основной диагноз — порок сердца. Нужна срочная операция, но Кэндис сказала, что врачи дают очень маленькие гарантии, что Йен её перенесёт. Он хотел поговорить со мной. О чём — я не знаю. Остин, пожалуйста, пойми, — попросила Нина, хотя и осознавала, что просит своего парня сделать то, чего он делать не обязан. — Я не могу поступить по-другому. Я никогда себе не прощу, если…
По щекам Нины покатились слёзы.
— Если я не успею, — закончила она срывающимся голосом.
Остин смотрел на Николину непонимающим взглядом и даже не мог найти, что сказать: ему казалось, что на мгновение его будто бы парализовало.
— Остин, — умоляюще позвала Нина, взглянув парню в глаза.
— Вы же могли бы поговорить по телефону, — пробормотал парень, чувствуя, как изнутри его сжигает ядовитая ревность, которой в такой ситуации быть не должно, как понимал он сам.
— Остин, он дорог мне, — прошептала Добрев. — Ему нужно это. Я не могу отказать.
— Дождись хотя бы утра, — умоляюще попросил Стоуэлл, взглянув на Нину.
— Остин, счёт идёт на дни, — тихо проговорила Николина, боясь собственных слов.
В комнате повисло молчание. Стоуэлл опустил глаза, понимая, что удержать болгарку всё равно не сможет. И где-то внутри он чувствовал, что заставить её остаться он не сможет не только в этот вечер.
— Я вернусь скоро, — уверенно сказала Нина, взяв его лицо в ладони, но Остин ничего ей не ответил. Внутри Нина была раздосадована тем, что он не захотел попытаться понять, что она могла чувствовать в этот момент, но старалась на него не злиться.
— Будь осторожна, — наконец сказал Стоуэлл, и, услышав знакомые ноты теплоты и нежности в этой короткой фразе, Нина поняла, что найти точки соприкосновения с Остином им всё же удалось, и что, хоть ему было сложно это сделать, но свои эмоции он всё-таки переборол.
Нина ничего не ответила, а лишь поцеловала парня, обняв за шею.
Уже через полтора часа Добрев сидела в одном из залов аэропорта имени Джона Кеннеди в ожидании посадки на самолёт, следовавший рейсом Нью-Йорк — Ковингтон, которая должна была начаться буквально через полчаса. Нина взяла один из последних билетов на этот рейс, и сам факт, что она успела это сделать, был похож на чудо, будто бы кто-то свыше хотел, чтобы Нина увиделась с Йеном как можно быстрее.
— Йен, у Нины отключён мобильник, — соврала Кэндис, вернувшись в палату к другу.
Девушка хотела сделать ему маленький сюрприз, но знала, что Сомерхолдер будет недоволен, если будет заранее знать, что Нина специально прилетит в Ковингтон ради него.
— Ну ладно, — сказал как можно равнодушнее Йен, но сильное разочарование и грусть в глазах спрятать не смог. — Может, созвонимся тогда завтра утром. Кэндис, спасибо тебе.
— Должно быть, Нина просто отсыпается после перелёта, — сказала блондинка. — Сам знаешь, четырнадцать часов в воздухе — это не шутки.
— Да уж, — согласился Йен. — Слушай, а как она отдохнула-то? Ей понравилось в Сен-Тропе? Нина же всегда мечтала побывать на Средиземноморье.
Йен спрашивал о, казалось бы, бытовых вещах, но в его взгляде было столько энтузиазма, что Кэндис понимала: его по-прежнему интересует абсолютно всё, что связано с Ниной. Она до сих пор многое значит для него.
— Она в восторге, — ответила Аккола. — Особенно ей запомнилась знаменитая средиземноморская лазурь — ну, ты знаешь, море на южных берегах Франции по утрам бывает такого цвета. Говорит, что теперь поняла, что «Лазурный берег» — лучшее название для этих мест.
Йен слабо улыбнулся.
— Она сама тебе всё расскажет, — заверила КэндиКола. — Завтра… Когда созвонитесь, — осеклась она, не желая пока выдавать себя.
Йен кивнул. Разговаривали друзья ещё недолго: на Сомерхолдере сказывалось действие обезболивающих и других препаратов и самой болезни, поэтому он быстро уставал и постоянно хотел спать. Кэндис и Джо не хотели утомлять Йена и вскоре уехали.
На следующий день Кэндис не смогла попасть в больницу к другу, но знала, что в город уже приехала Нина, а потому была спокойна.
Нина испытывало сильнейшее чувство волнения, когда уже находилась на пути от отеля, в котором остановилась прошлой ночью, до госпиталя. Она не знала, что они с Йеном скажут друг другу, как эта встреча вообще скажется на его самочувствии, но очень надеялась, что всё пройдёт хорошо. В больничном коридоре болгарка столкнулась с Никки, которая даже изменилась в лице, когда увидела Нину. Девушки поздоровались друг с другом, но скрыть своё удивление Никки не смогла.
— Что ты здесь делаешь? — изумилась Рид.
— Мне кажется, мы здесь по одной причине, — ответила Нина. — Йен.
У Никки округлились глаза: она явно не ожидала встретить давнюю подругу здесь, а уж услышать от неё подобное — и подавно.
— Как ты узнала?.. — еле слышно спросила она.
