— Мне позвонила Кэндис, — удивительно умело сохраняя спокойствие, ответила Добрев. — Она передала мне слова Йена о том, что он хотел о чём-то поговорить. Я знаю, что ситуация критическая… — в этот момент голос болгарки стал тише.
— Не стоит, — мотнула головой Никки. — Он сейчас очень слаб, неизвестно, как скажется на организме такая неожиданность, и…
— Никки. — перебила Нина и посмотрела девушке в глаза. — Сейчас мы должны делать всё в интересах Йена. Кэндис не привыкла лгать: ты можешь сама спросить его о том, о чём он вчера просил её. Нам с Йеном… Нужно это. — с уверенностью сказала Добрев.
Рид смотрела на девушку, не отводя взгляд и почти не дыша.
— Нужно посоветоваться с врачом, — настаивала на своём она.
— Тогда давай не будем терять время? — умоляюще попросила Нина. — Лечащий врач Йена сегодня в больнице?
— Да, — ответила Никки. — Я как раз хотела сейчас зайти к нему. Пошли.
Нина совершенно не хотела потакать желаниям Рид, но понимала, что, каким бы человеком она не была, все её действия были направлены на благополучие Йена и были обусловлены беспокойством за него. Больше всего на свете сейчас Нина хотела, чтобы у Йена было всё хорошо, а потому ради него она была готова наступить на горло собственным эмоциям.
Причина, по которой Никки так легко согласилась поговорить вместе с Ниной с лечащим врачом Йена, была проста: она была уверена в том, что Клэмптон не разрешит ей даже зайти в палату, так как любые волнения Сомерхолдеру сейчас были противопоказаны. Однако реакция кардиолога была прямо противоположна ожиданиям Рид.
— Если господина Сомерхолдера с этой девушкой связывают близкие отношения, они дружат, то почему её визит должен отрицательно сказаться на его состоянии? — размышлял вслух Клэмптон, когда Нина и Никки объяснили ему ситуацию. — Мисс Рид, у нас же всё-таки госпиталь, а не тюрьма какая-то. Пациентам всегда нужны положительные эмоции, которые могут им подарить близкие люди.
— Но они же с Ниной долго не виделись, — робко возразила Никки.
— Сколько вы не виделись? — спросил врач, обратившись к Нине.
— Два месяца, — едва сдержав смех от глупости заявления Рид, ответила болгарка.
— Это не долго, — сказал врач. — Другое дело, если бы пять лет… Мисс Рид, Вы же сами не отрицаете, что мисс Добрев и господина Сомерхолдера связывают тёплые отношения, — едва врач произнёс последнюю фразу, Нина увидела, что Никки даже изменилась в лице, скривив рот. — Поэтому лично я не вижу ничего опасного в том, чтобы они немного поговорили. Только недолго — пациент всё же очень слаб. Но даже короткие встречи пойдут ему на пользу. Нина, поговорите с ним о чём-то отвлечённом, вспомните какие-то забавные моменты вместе.
— Да, да, — пробормотала Нина. — Конечно, доктор.
Никки ничего не оставалось, кроме как согласиться с врачом.
— Только не волнуй его ничем, — попросила Никки уже перед входом в отделение интенсивной терапии.
— Неужели ты и правда думаешь, что я здесь для того, чтобы ему чем-то навредить? — спросила Нина, и в её голосе прозвучали ноты укора.
Никки ничего не ответила на это.
— Палата 49, — лишь сказала она.
Нина, даже не взглянув на Рид, отправилась в отделение интенсивной терапии. Она шла очень торопливо, и ей казалось, что сердце стучит в такт её шагам — так же быстро и неровно.
Нина аккуратно и почти бесшумно открыла дверь в палату. В воздухе витал неприятный «больничный» запах спирта и валокордина. Когда девушка увидела Йена, ей стало невероятно его жаль. Человек, который лежал сейчас на больничной койке, мало чем был похож на того Йена, с которым она виделась в мае: очень бледный, осунувшийся, едва дышащий. На коже, казалось, не осталось живого места от игл. В воздухе каждую секунду раздавался звук работы аппарата для отслеживания сердцебиения. Он до ужаса неприятен, но в этом месте не хочется даже думать о том, что он умолкнет. Пусть лучше «пиликает» — ведь это будет означать, что та тонкая линия жизни дорогого человека ещё не оборвалась, что ещё есть шанс выкарабкаться назло судьбе.
Глаза Йена были закрыты, и Нине показалось, что он спал. Тревожить Сомерхолдера она не хотела, поэтому она уже было развернулась, чтобы выйти из палаты с намерением зайти чуть позже, но в тот же момент услышала сзади себя голос — тихий, очень слабый, но такой знакомый и родной.
— Нина? Я сплю или?..
Нина обернулась.
— Привет, — прошептала она, подойдя к нему. — И ты совершенно не спишь, — улыбнулась болгарка.
— Но… Ты же была в Нью-Йорке…
— Кэндис позвонила мне и сказала, что ты хочешь о чём-то поговорить, — чуть слышно сказала Нина. — Но что значат телефонные разговоры? Лучше разговаривать лично, как ты считаешь?
— Ты приехала ради меня? — робко спросил Йен.
— Да.
— Нина, не надо было. — проговорил он. — Вы с Остином недавно прилетели, тебе нужно отдыхать, и вообще…
Сомерхолдер мог говорить всё что угодно, но его глаза светились от счастья, когда он увидел перед собой Нину. Он был действительно рад этой неожиданной, но такой желанной встрече.
