А.П.Чехов: Pro et contra полностью

Есть, вообще говоря, во всем этом что-то трагикомическое. Не смехотворна ли на самом деле фигура г-на Минского, соста­вившего себе известность перепевами Некрасова и вдруг до та­кой степени просиявшего, что народ оказался «лютой ехидной», а сам поэт, как зверь, бежит в пустыню, чтобы провозгласить с гордостью провинциального актера на вторые роли:

Но вы не судьи мне, как и моей печали, Затем, что нет у вас в душе ее огня, А ваших ветхих слов прочел я все скрижали И знаю: вы должны преследовать меня. Мое безумье в том, что Бог, меня создавши, Настроил мысль мою на необычный лад. ¹³

«Excusez du peu» ¹⁴, или по-русски: «Эк его разбирает!» Сме­хотворен и г-н Льдов, заявивший в предисловии к своим стиш­кам, что «его никто не поймет и понять не в состоянии» ¹⁵, потому, должно быть, что все дураки. Смехотворны и г-н Ме­режковский со своим эстетическим нигилизмом и раздутыми страданиями «непонятого духа», и г-жа Гиппиус (все же самая талантливая из наших «модников и модниц» символизма) со своим «хочу, чего нет на свете», с «новой красотой, проистека­ющей от злого духа» ¹⁶, со столетними старухами, беседующи­ми с мертвецами, и прочими принадлежностями спиритизма, медиумизма, шаманизма и декадентской пиротехники; еще смехотворнее доморощенные инкогеренты с идиотскими вы­крикиваниями «о, мои бледные нози...»¹⁷. Не смехотворен ли и Влад. Серг. Соловьев, оправдывающий войну и видящий в Византии идеал государственного устройства и отрицающий закономерность экономической эволюции на том основании, что «стоит домовладельцам захотеть и сбавить квартирную пла­ту — и нет квартирного вопроса; стоит предпринимателям за­хотеть и поделиться барышами — и нет рабочего вопроса!..» ¹⁸. Смехотворно вообще это раздувание своей собственной личнос­ти до презрения к народу и всему человечеству, науке и куль­туре, всему, чем люди жили, живут и будут жить. И сколько тут детского нетерпения сказать свое новое слово, сколько тщеславного желания сказать что-нибудь «эдакое», сколько гордости по поводу открытия «несуществующей сущности су­ществующего». Щедринский педагог, отыскавший у лягушки душу видом малую и не бессмертную, мнил о себе не более¹⁹. И откуда это презрение к людям, читателям, публике всех вре­мен прошлых и всех времен грядущих, откуда этот вид побе­дителя Редеди, взрывшего гору на ровном месте, или, по край­ней мере, изобретателя порошка, после которого «нет более тараканов»!..

But Brutus is a honourable man! (Но Брут был благородный человек)²⁰.

Я знаю, что нет ничего легче, как вышутить восьмидесятые годы с их китайским оркестром, их разнузданным самомне­нием, самодовольными физиями новаторов, дамами-меценат­ками, патриотическими балалаечниками, зудом тщеславия, философским кувырканьем, символическим чириканьем и де­кадентскими многоточиями, но, повторяю. Brutus is a ho­nourable man. Не все кувыркались, многие искали, мучительно переходя от одного сомнения к другому, от одной наглухо запер­той двери к другой, и тяжело было это искание. С истинной жаждой обновления шли в пустыню питаться акридами и ди­ким медом, подвижнически отрешались от соблазнов жизни, ис­тязали тело свое непосильным трудом, нарочно вязали дух свой, чтобы он в рабстве, тоске, унынии, отсутствии жизненных впе­чатлений воспринял крещение огненное, отказался от гордыни и достиг блаженства равновесия. Не все деланное в этом нытье, страхе перед смертью, меланхолическом сознании своего бесси­лия, своей бесцельности и ненужности. За крикливыми фразами слышался стон духа, затерявшегося в поисках безусловной прав­ды. И опять — не все страдали манией преследования, как г.г. Минский и Гиппиус, твердо уверенные, что их никто не по­нимает и понять не может, а у грешного человечества только и заботы, что преследовать их за искание новой красоты и ее зако­нов. Пусть себе ищут!.. Разве мало мы видели молодых, здоро­вых и образованных людей, но недостаточно бодрых и культурно дисциплинированных, которые основывали колонии, чтобы стать ближе к правде, — по коренному русскому предрассудку, скрытой в земле. Разве мало и других, затерявшихся в пусты­нях Севера. Повторяю: Brutus is а honourable man!