Тишина… До нового года времени еще порядком. И все вроде бы как всегда. Я здесь, с родными. Каждый Новый год приезжаю уже много-много лет. Давно, когда еще студенткой была, случалось встречать новый год в компании друзей. А теперь как-то привыкла. Когда-то, во времена всяческих дефицитов, чувствовала себя Дедом Морозом, привозила апельсины-мандарины, конфеты-деликатесы. Теперь везде все одинаково. Везу подарки просто по инерции. Нынче отцу коньяк и навороченный чай, сестре серьги золотые, и деньги в конверте. Зарплату подняли в последние пару лет. Почему деньги? Хочется, чтоб сестра приоделась, она музейный работник, экскурсии водит. А я ничего не понимаю в тряпках этих. Сестра ворчит, говорит: – Ну зачем ты опять? Нам хватает, овощи-фрукты свои с дачи.
Но вижу, что она рада. Отец по старинке не любит, как он выражается «мотовства». Ему вечно для дачи что-то надо. То навоз, то удобрение, то забор подновить.
Тихо. Ножи по доскам отстучали. Все готово. Можно на стол накрывать. И чего-то все-таки не хватает. Да… детского смеха, возни. Каждый год к нам на праздник являлись отцовы друзья, с внуками. Сестра отлично их развлекала, загадки, игры.
– А что, мы нынче втроем?
– Да, – роняет сестра, – тетя Лиза проболела, надо ей завтра пирожков отнести. К Ивановым сын приехал с новой женой. Развелись они с Ленкой, я тебе не говорила? Остальные тоже как-то кто у себя, кто в гости к детям поехали.
Иногда с сестрой у нас бывает синхронность. Вот и теперь, кажется, мы вместе подумали, что могли бы уже подарить отцу внуков. И был бы детский смех, и подарки под елкой.
Сестра еще раз оглядывает нарядные тарелки, зачем-то поправляет веточку петрушки:
– Знаешь, я все-таки расскажу тебе. Но ты не бери в голову, ладно? В общем, осенью, у нас был вечер работников культуры. И там Анастасия Петровна, она вечно ко мне пристает, что, мол, я до сих пор не замужем, и как это я, такая симпатичная и умная, в старые девы наладилась, стала меня знакомить с одним товарищем, из мэрии, из отдела культуры. Познакомила. Долго потом мне его нахваливала: – Машка, не упусти. Мужик не пьющий, с образованием. А что разведенный, так всякое в жизни бывает. А ты уже по всем меркам перестарок, лучше не найдешь.
Так вот, слово за слово и телефонами обменялись. И потанцевали пару раз.
А потом договорились пойти на концерт русского романса.
– И как концерт? – cпросила я, хотя спросить хотела совсем другое, естественно.
– Концерт…Лучше бы не ходила. Хотя… Иногда некоторые вещи надо узнать сразу. Весь концерт он вел себя ну… как подросток в кинотеатре с девчонкой. В ухо дышал. Я делала страшное лицо, отстранялась, как могла. А когда вышли на улицу, ухватил «под локоток» и принялся звать к себе в гости. Сказала ему: – Послушайте, куда торопиться? Мы едва познакомились.
А он рассердился, и заявил что-то вроде того, что я должна радоваться, что он на меня внимание обратил. Что нечего строить из себя. Принца ждать.
Тут рассердилась и я, вырвалась и ушла. Честно говоря, еще тогда, на вечере, как-то не понравилось с ним. Не знаю… Может зря. Но не смогла себя заставить. Даже ради того, чтобы замуж. И вообще, не нужно мне. Просто так, лишь бы… Не нужно! И принца не жду. Ну почему, почему я обязана непременно замуж!
Глаза сестры сделались злые, она чуть только что не кричала. А голосище у нее ого-го.. Натренированный на экскурсиях.
– Тише, тише…Машенька, -попыталась я утешить, -ничего ты не должна. И не думай. Встретится подходящий человек, и ладно. А нет – так нет.
– Нет… меня что взбесило, каждый из них считает, что снизошел… что я ему теперь по гроб жизни обязана. Что я, уродина какая-нибудь?
– Тихо… Маш. Ну не надо… Еще заплачешь… А потом отец начнет спрашивать. Выдохни.
Сестра села снова на табуретку, откуда вскочить успела в запальчивости:
– Все… Пошли на стол накрывать.
И мы улыбались друг другу, и смотрели канал «Культура», а потом отец, раскрасневшийся от выпивки, достал баян. «Что стоишь, качаясь, тонкая рябина» – затянула Маша. За окном расцвел немудрящий салют.
На другой день я прибила и подкрутила все, что было в квартире нужно. Да! Умею! Лучше отца умею и горжусь. И собралась уезжать. Потому что к чему оставаться. Все уже говорено-переговорено. А остаться – отец опять начнет свои речи о политике, о том, что страну просрали… о пенсии. Можно подумать, им не хватает, да и я всегда подкидываю. В чем-то он прав, конечно, да рецепт у него – отнять и поделить. Слушать все это в сто двадцать пятый раз, сил нет. Летом – другое дело. Дача, там всегда найдется дело.
Иду на автовокзал. Чистейший снег хрустит, синички пищат в кронах заснеженных.
