Слушаю сообщение на семинаре, все-таки не технарь я, да и английский мой очень узконаправленный. Но кое-что интересное все-таки улавливаю. Оказывается, Алек тоже здесь. Сидит за три ряда впереди меня, суть наискосок. Руки сложил на спинке пустого кресла и подбородком оперся. Мне легко смотреть ему в лицо, но на руки лучше не надо.
Закончился семинар. Нарочно замешкалась, принялась в сумочке рыться. Хочется дождаться, чтоб не встретиться. А он ждет в коридоре. Широко улыбается. Протягивает руку и говорит:
– Привет. Ты завтра свободна вечером? Код двери забыл, давай запишу. Надо обсудить кое-что.
Останавливаюсь возле подоконника, записываю код, протягиваю листочек. Хорошо, что в коридоре неважное освещение, и не видно, как дрожит моя рука.
В субботу ждала Алека. Убралась в квартире по высшему разряду. Купила зачем-то белую розу и поставила в комнате в литровый мерный стакан. Намек? Не настолько я люблю цветы, и не настолько привержена деталям отношений кавалер-дама. Ну да, парочка сенполий у меня на подоконнике цветет.
Когда раздался звонок, по квартирке вовсю уже плавали запахи домашнего жаркого. Проще простого – свинина, болгарский перец, цветная капуста, морковь, зелень, чуть-чуть воды, не переборщить, и в духовку на пару часов. И у плиты стоять не надо. Иной раз послушаешь наших дам, как целый выходной у плиты проводят… И смех, и грех. Чем проще блюдо, тем вкусней.
Алек вошел с холода. Весело улыбнулся теплу и аромату.
– Вкусно у тебя.
– Проходи. Жаркое фирменное будешь?
– Жаркое успеется, -ласково протянул он, и подумалось: «Вот и не сердится за прошлый раз. А я …»
Он прошел в комнату прямо в носках, да так стремительно, что я и тапочки не успела предложить. И положил на стол сумку.
«Эх, сейчас ноут достанет… а я размечталась».
Почему-то мысль о том, что вечер пройдет в обсуждении последних данных, полученных его аспирантом для нашего будущего проекта, не показалась привлекательной сегодня. Роза ли, торчавшая из стакана, тому виной. Плотный овальный венчик ее вызывал у меня странноватые ассоциации. Или запах из кухни… Говорят, нет ничего сексуальнее, чем аромат пирогов или жареного мяса.
Вместо «Азуса» из сумки появились два длинных черных шарфа и парочка цветных пакетиков. Икебана на столе возникла забавная.
– Слушай, а у тебя в пакетиках случаем не капэ нигре, под цвет шарфам,– нервно хихикнула я. Волнение уже успело пробежаться по спине и замереть где-то в местах не столь приятно называемых.
– Что? Что это за капэ нигре?– как будто встрепенулся он.
– Это древний анекдот. Счас расскажу, – заторопилась я, чувствуя, что мы начинаем «зависать», как неделю назад. – В общем, один мужик едет во Францию. А вдова его приятеля просит привезти ему черный капор. Он не слишком искушен во французском и находит в словаре, что капор будет капэ, значит, черный – капэ нигре. И не знает, что презерватив тоже вроде капэ. Спрашивает в магазине. Продавщица щебечет:
–Мсье, у нас капэ всех цветов и ароматов. Но никто не спрашивает капэ нигре. Черное делает предмет меньше и тоньше на вид. У вас такой изысканный вкус. Мы сделаем для вас на заказ и даже со скидкой, если вы расскажете…
– Понимаете, вдова моего друга…
Тут продавщица умиленно поднимает глаза
– О, мсье, какой такт…
Алек некоторое время глядел на меня в недоумении, как будто и не слушал. И вдруг, будто до него дошло. Он рухнул на стул и захохотал в голос.
– А может ты и про «тогда медленно и печально» не знаешь… – с гадкой усмешкой тяну я.
– Ник, ты меня уморишь… Не надо… Не знаю… но догадываюсь…
Он распластался на стуле, как медуза. Глядя на него, и я принялась смеяться, опершись на стол. Стакан с розой завалился на бок. Черный шелк вымок.
– А еще я знаю кучу анекдотов про розу в заднице! – заявила я, убегая на кухню принести тряпку. Алек потащил сумку со стола в коридор, опасаясь за участь электронного друга.
Вот и сбили настроение.
– Алек, идем есть жаркое. Пока не остыло.
Жаркое. Яблочное домашнее. Чай. Разговоры о политике, науке и начальстве. Сытый покой. Лучшее – враг хорошего.
– Эх… хорошо… Но надо идти. Маменька ждут-с…. – в его ухмылке меньше всего было сыновней почтительности.
Он вздохнул. Следом вздохнула я. В коридоре он как-то неловко протянул руку, погладил меня по щеке… Черт… Я не выдержала, положила обе руки ему на шею и влезла языком в рот.
Когда поняла, что он трется о мое бедро, было поздно делать что-нибудь более эффектное и эффективное. Оторвавшись друг от друга, слегка задыхаясь, мы замерли. Я – опираясь спиной на стену, он – ближе к вешалке.
– Алек, а может, останешься? Могли бы, как люди…
Он молча нагнулся, зашнуровать ботинки. Я не решилась упрашивать.
– Пока…
Хлопнула дверь. На столе скукожились намокшие черные тряпки. Роза в стакане понурила голову, стебель надломился прямо под венчиком, надо же.
Ну и ладно. Ну и черт с ним. Маменька ждет-с. Взрослый мужик. За границей не один год провел…
Казалось бы, я получила от судьбы неслыханный подарок: партнера, о котором не смела и мечтать, умного, всегда интересного, привлекательного.
