A Sinistra | А Синистра | Левый Путь полностью

Описанными качествами в наши дни может обладать лишь хозяин великого гримуара. Это и есть Лоренцо Лунный. Dominus Temporis мне поможет.

Dominus Temporis? Это еще кто? «Владыка Времени». Но у времени нет владык. Видимо, речь не о человеке, а о субстанции. Приворотное зелье, которым Эскал хотел воспользоваться? Возможно, я даже знаком с ним сам – просто не слышал такого шифра. В наших науках это бывает сплошь и рядом.

Через несколько дней – новая запись.

Судя по тому, что зачатие в четвертой реторте произошло, моя догадка верна. Лоренцо украл лицо Ромуальдо точно так же, как украл лицо Марко. Надо собрать его эмульсию второй раз и сорвать с него все маски вместе с жизнью. Припасем хорошей отравы. Говорят, семя усиливается, если сразу после сбора его источник умирает в муках.

А вот здесь Эскал ошибся. И понятно, почему. Герцог убивал всех, чей облик принимал – и потому думал, что я поступил с Ромуальдо так же. Эскалу даже не пришло в голову, что скопированный может остаться живым.

Последние записи в журнале подтверждали мою догадку.

У меня появилась маска молодого дурака и флакончик его семени. Можно смело выкинуть и то, и другое. Зато у Юлии в склепе добавился сосед по вечности, такой же безликий, как она.

Ромуальдо оказался самим собой. Просто ходоком по служанкам. Но как это понимать? В прошлый раз он совершенно точно был личиной великого мага.

А кто тогда Марко?

Обсудить с Венецией.

Бедный юноша погиб в склепе зря. Хотя возможно, что прикинувшийся Юлией Эскал вознаградил его перед этим за беспокойство.

Еще через неделю Эскал дописал следующее:

Я разделил эмульсию на пять частей и пытался получить пять гомункулов – они часто гибнут на ранней стадии, и я надеялся, что выживет хоть один.

Но не решила ли Бездна, что я хочу вырастить сразу пять Исполнителей? Видимо, допускается только одно зачатие.

Тогда опыт удался полностью.

Гомункул в четвертой реторте растет. Завтра следует поместить сосуд в живое тепло. А пока придется познакомиться с этим Марко лично. Его таланты могут быть нам полезны.

Я не знал, что такое «живое тепло».

Мне пришлось перенестись во Флоренцию и провести несколько часов в любимой книжной лавке, прежде чем я нашел ответ в старом кодексе, разъяснявшем редкие термины алхимии.

Гомункула после зачатия следовало поместить в «мягкую печь» и питать «живым теплом» (или «живым огнем»). А означало это возвышенное словосочетание… бадью с навозом.

В той же лавке нашлась книга «Опровержение Парацельса», где шла речь о тонкостях науки. Там приводились мнения Парацельса, с которыми автор спорил. Уточнялось, что не свежий, а именно преющий навоз лучше всего подходит для создания живого тепла – такого, чтобы не сжечь зародыш. Но навоз ни в коем случае не следует смешивать с мужским семенем, как делают шарлатаны. Наоборот, реторта должна быть надежно запечатана.

Оказывается, германских алхимиков называли «навозниками» именно из-за того, что они выдерживали свои колбы в дерьме. Некоторые еретики даже смешивали с ним свое семя, надеясь получить доступ к божественным тайнам. Видимо, влияние тамплиеров и вольных каменщиков. У них подобные ритуалы в большом ходу.

И лишь додумав эту необязательную мысль, я вспомнил про ведро с протухшим навозом, запах которого столько дней отравлял мне жизнь.

Похоже, реторта номер четыре и была скрыта в этом ведре. А я отправил его на помойку…

Возможно, впрочем, что к лучшему. Гомункул, конечно, главное волшебное наследство Эскала, но для чего мне оно? Я не знаю, что с ним делать. Зачем мне чужие шкафы со скелетами, если я боюсь даже собственного гримуара?

Смутная тревога, однако, не давала мне покоя.

Я подумал, что надо посовещаться с духом-покровителем и заодно дать Мойре денег.