— Давайте сделаем вот что, — взяла бразды правления в свои руки Ирина, — все вопросы, касающиеся начала учебного года, мы обговорили, а остальное вы сможете и сами обсудить за стенами школы. Все свободны. Послезавтра в семь-тридцать первый урок, прошу не опаздывать.
Ребята дружно вылезли из-за парт и скатились по лестнице вниз, двое-трое остались записывать расписание возле учительской. Во дворе возле гипсового Алексея Максимовича все конечно обступили иностранцев и начали их разглядывать со всех сторон, так что даже я не выдержал:
— Ну чего вы в самом деле, ясно же сказали, что вам тут не в зоопарке — не смущайте ребят. Времени до Нового года много, успеете ещё насмотреться, пойдёмте, мы вас проводим, — сказал я американцам, — я тоже в Топтыгах живу.
— Подожди, — тормознул меня Джон, — я знаю, что у вас тут в таких случаях, как у нас, предполагается эта… как её… прописка. Проставиться надо в общем. Так я приглашаю всех к нам сегодня вечером, к семи часам. Адрес вы слышали, будет накрытый стол.
— Наш человек! — восторженно высказал накопившееся блондин Игорь, — обязательно придём. И с собой принесём чего-нибудь.
— Алкоголя не надо, — сразу уточнил Джон, — у нас до 21 года его запрещено употреблять.
— Хорошо, алкоголя не будет, — вздохнул Игорёк, и на этом все разбрелись в разные стороны.
— Мы про вас в газете прочитали, — сразу же сообщил мне Джон, когда мы перешли Жданова.
— В какой? — решил уточнить я.
— В Нью-Йорк таймс, самая популярная газета у нас в городе. Вы там с кладом были сфотографированы.
— Было такое дело, — улыбнулась Лена, — поэтому и в нашу школу попросились?
— Да, поэтому, — вступила в разговор молчавшая до этого Мэри, — наш дедушка Пауль работал у вас, когда завод запускали, вот он и попросил нас съездить сюда, посмотреть как его завод работает…
— Вон оно в чём дело, — присвистнул я, — ну тогда вы по адресу. У меня отец начальником там работает. Не самым большим, но чтобы пропуска вам сделать, вполне достаточным. Через пару-тройку дней проведём вам экскурсию.
— И на место, где был Американский посёлок, мы бы тоже сходили, — добавил Джон, — это была отдельная просьба деда.
— А это хоть сейчас — можно никуда не заходя отправиться на место, — предложил я.
— Мы только камеру возьмём, — сказал Джон.
— Какую камеру? — не поняла Лена, — резиновую, для мячика?
— Нет, не для мячика. У вас это называется… как, Мэри?
— Фотоаппарат, — по слогам сказала она.
— Ясно, — ответил я, — берите и пойдём прогуляемся.
Камера у них оказалась марки «Никон», не самая наворочанная, но вполне приличная. Предложил купить по мороженому, никто не отказался — пломбира, увы, сегодня не завозили, взяли по Ленинградскому за 22 копейки.
— Необычный вкус, — сказал Джон, когда доел мороженое до конца, — у нас совсем другое мороженое продают. И на улицах у нас его никто не ест, предпочитают в кафе.
— Разные страны, разные предпочтения, — ответил я, — а у деда вашего какая фамилия?
— Макдональд.
— А вот вы вроде бы брат с сестрой, а фамилии почему разные? — продолжил расспросы я.
— Мы не родные, у деда было две дочери, мы дети от разных его дочерей.
— Занятно, — буркнул я, — а мы, кажется, пришли — вон развалины вашего посёлка, в линию выстроились. А клад вот здесь мы нашли, — и я спрыгнул в один котлован и пнул ногой дыру в фундаменте. — Гляди-ка, одну монетку мы здесь, похоже, забыли…
И я нагнулся поднять поблёскивающую монетку, рядом со мной спрыгнул и Джон.
— Не одну монетку вы тут забыли, — сказал он, глядя себе под ноги, — вот ещё есть. Это чистое золото, правда?
— Стойте, — раздался сзади взволнованный голос Лены, — мы тогда все монеты подчистую собрали, не могло здесь ничего остаться!
— Ты на что намекаешь? — спросил у неё я.
— Что это подстава какая-то, — продолжила она, — надо бы положить их на место и валить отсюда с большой скоростью.
И тут мы немедленно убедились, что слова Лены были справедливыми, но, увы, немного запоздалыми… как цветы в одноимённой экранизации Антон-Палыча (фильм 1970 года, в ролях Лазарев, Золотухин, Инна Ульянова, тоска смертная). Потому что сразу с двух сторон сверкнули яркие вспышки, а затем к нашей яме с этих же двух направлений возникли два милицейских сотрудника с фотоаппаратами в руках. Одного я знал, это был всё тот же надоевший до чёртиков капитан Сизов, второй незнакомый. И физиономии у них обоих сияли, как луны в полнолуние.
— Ну что, Витюня, допрыгался? — с довольной усмешкой сказал Сизов, — сейчас мы тебя оформлять поедем.
— Остальных отпустили бы, — это всё, что я смог формулировать в горячке, — они тут не при делах совсем. А эти двое вообще американцы, — и я показал на Джона с Мэри.
— Ага, — усмехнулся ядовитой усмешкой Сизов, — а я тогда Иосиф Кобзон. Ну ты сам подумай, какие нахрен могут быть американцы в нашем Заводском районе? Вылезайте все, вас ждёт комфортабельный УАЗик.
И он сделал жест куда-то в сторону Реки, а Джон тихо спросил меня:
— Мы что-то нарушили?
